Читаем Искусство обмана полностью

Через такое соотношение целей, средств и результатов проявляется ограниченность социальной ценности правды. Об этом прямо и заявляет, например, такой авторитет, как Аль-Маварди: есть как минимум три случая (хула, сплетня, донос), когда правда «оказывается такой же мерзостной и позорящей самого говорящего, как ложь». Ложь уравнивается с правдой, она оказывается допустимой в отдельных случаях. Первая и главная цель, ради которой ложь допускается, — достижение и сохранение лада между людьми. Мир, согласие, покой — те ценности, ради которых допустимо пожертвовать правдой, а то и солгать. «Правда хорошо, а мир лучше» — так можно сформулировать эту позицию».

Шантаж

Шантаж также может включать в себя элементы обмана, если факты, служащие орудием шантажа, видоизменяются и интерпретируются шантажистом. В качестве исторического примера можно привести эпизод из русской истории, связанный с убийством Петра Столыпина, о котором рассказывает В. Жухрай в книге «Провокаторы».

Председатель Совета министров и министр внутренних дел П. А. Столыпин своим независимым поведением вызвал неудовольствие царя. Свое отношение к своевольному министру царь высказал начальнику своей личной секретной полиции полковнику А. И. Спиридовичу. Тот, желая угодить шефу, решил устранить Столыпина руками революционеров, о планах которых был своевременно извещен. В качестве координатора акции Спиридович выбрал мужа своей сестры, начальника Киевского охранного отделения Кулябко. Однако предстоящее дело — убийство премьер-министра — было настолько экстраординарно, что Кулябко мог отказаться. Чтобы этого не произошло, надо было сломить его волю и поставить в безвыходное положение. Кое-какой компромат против него у Спиридовича имелся.

По приезде в Киев Спиридович крайне холодно встретил своего родственника, всем своим видом давая понять, что он сильно перед ним провинился. Дальше предоставим слово автору книги:

«На неслушающихся, подгибающихся ногах Кулябко потащился вслед за шурином в кабинет. Все уселись, и Спиридович, всегда немногословный, вынул из внутреннего кармана кителя лист бумаги, передал его Кулябко. Приказал: «Читай!» Это был рапорт одного из самых больших недоброжелателей Кулябко — начальника Киевского жандармского управления генерала Новицкого на имя государя.