Читаем Искусство обмана полностью

Наедине и в семье ты не считаешь нужным притворяться, и лицо твое принимает обычное, присущее тебе выражение мелкого и злого эгоиста, думающего только о своих выгодах. И на лицо твое наносятся определенные черты, которые все труднее становится сгонять на людях. Лицемерь и наедине. Тогда маска твоя станет прочнее».

Лесть

Лесть стара как мир. Наверное, с тех давних пор, когда человеческое общество разделилось на начальников и подчиненных, последние для того, чтобы облегчить себе жизнь, старались завоевать расположение своих боссов. А если учесть, что главной отличительной особенностью любого руководителя является честолюбие, то очень скоро лесть (поглаживание и щекотание этого честолюбия) стала самой распространенной формой подхалимажа. Со временем она распространилась и на других людей, чье расположение нам надо было завоевывать, — от секретарш этих начальников до собственных жен.

Ат-Тартуши в книге «Светильник владык» отмечает, что приближенным султана может быть один из двух людей. Либо бесстыдный и льстивый, который благодаря бесстыдству достигает чего захочет и остается в безопасности благодаря собственному подхалимству.

Либо простофиля, к которому все относятся с пренебрежением: ему никто не завидует, и у него поэтому нет врагов. Что же касается тех, кто хочет приблизиться к султану при помощи своей честности, преданности и скромности, то им редко удается стать доверенным, близким человеком правителя. Так происходит потому, что против них ополчается и враг правителя, и его друг.

Другой арабский мудрец, Ибн-ад-Дая, в книге «Греческие заветы» пишет, что если вдруг властелину взбредет в голову заняться самокритикой или сказать о том, что он совершил какую-то ошибку, то соглашаться с ним нельзя ни в коем случае. Наоборот, нужно приложить все силы для того, чтобы доказать властелину противоположное. По мнению Ибн-ад-Дая, это будет не очень трудно сделать.

Льстивое отношение к правителям в первую очередь проявляется в их титулах, которые зачастую сами по себе являлись изощренными образцами самой неприкрытой лести. Так, величайшего тирана XX века Иосифа Сталина придворные подхалимы называли «великим вождем мирового пролетариата», «гениальным марксистом», «корифеем всех наук» и так далее. Впавшего в конце своего правления в маразм Леонида Брежнева в официальных газетах именовали не иначе как «политическим деятелем ленинского типа», «выдающимся борцом за дело мира и руководителем международного коммунистического движения», «крупным военачальником» и даже «блестящим писателем современности» (это за написанные чужими руками книги типа «Малой земли»).

Но не надо думать, что подобные титулы имели только коммунистические лидеры. Возраст лести поистине безграничен. Например, официальное имя средневекового арабского визиря аль-Ма-муна было «Наивеликолепнейший, Надежный, Корона халифата, Гордость Всего живого, Основа Религии, Драгоценность Повелителя правоверных». И это было звание всего лишь высокопоставленного чиновника! А сколько же занимало произнесение титула его повелителя, самого халифа?

Люди, вынужденные обращаться к правителям с подобными титулами, фактически были обречены на ложь, ибо прекрасно понимали, как далеки эти красивые метафоры от реальной жизни. Тот же Сталин, организовавший массовые репрессии и сделавший сиротами миллионы ребят, спокойно принимал почетный титул «лучшего друга детей». Поэтому, поощряя своих подданных обращаться к ним подобным образом, властители народов фактически обрекали их на постоянный обман себя и друг друга.

За тысячелетия человечество разработало тысячи разновидностей лести. Льстить, то есть лицемерно, без меры, восхвалять, можно чему угодно: положению в обществе, уму, красоте, силе, остроумию и т. д. Главное правило состоит в том, чтобы восхваление опиралось хотя бы на крупицу правды, причем размеры этой доли истины, как правило, определяются самим объектом восхваления. Одному человеку желательно, чтобы похвалы в его сторону были основаны на реальных достоинствах и успехах, другие же поистине всеядны и без разбору принимают любые формы лести, как бы грубы и искусственны они ни были. Но в любом случае, как писал Бернард Шоу, «людям льстит уже то, что их считают достойными лести».

Тонкий и проницательный Лихтенберг писал: