Читаем Искусство обмана полностью

Идет по улице преуспевающий бизнесмен, скучает. Видит бронзовую вывеску над «крутой» конторой: «Делаем что угодно из чего угодно!»

Поймал он муху, засунул в спичечный коробок, входит внутрь.

— Слабо, — говорит, — из этой мухи слона сделать?

— Нет проблем, — ему отвечают, — давайте тысячу баксов и заходите через неделю.

Приходит он через неделю, дают ему тот же спичечный коробок, а в нем муха съежившись лежит и плачет:

— Да слон я, слон… Только по почкам больше не бейте…

Упорство человека в скрывании правды видоизменяется под действием некоторых химических препаратов. Все, наверное, слышали о так называемой «сыворотке правды» — веществе, снижающем волевой контроль, введение которого в кровь человека делает его более откровенным. Однако многие специалисты считают, что пентазол не оправдал возложенных на него ожиданий: во-первых, к нему привыкают, так что он может не оказать своего действия, а во-вторых, «клиент» может быть предварительно подвергнут сеансу гипноза, так что введение «сыворотки правды» только заставит его выдать другую, заранее «вложенную» в него легенду.

Но если с пентазолом мало кто из нас имел дело, то, безусловно, все сталкивались с другим препаратом, развязывающим языки, — с обыкновенным алкоголем. «Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке», — говорит народная пословица, и действительно — в состоянии опьянения человек становится более откровенным и может выболтать свои самые заветные секреты.

Известна нелюбовь пьяных к трезвым членам их компании. Возможно, одна из ее причин состоит в том, что пьяный человек порой бывает излишне откровенным, чем могут воспользоваться более трезвые собутыльники. Историк В. Костомаров приводит интересный эпизод на эту тему, который касается графа Петра Андреевича Толстого — известного деятеля петровской эпохи. Это был достаточно умный и хитрый человек. Во времена царевны Софьи и Ивана Милославского он оказался замешан в стрелецком бунте и едва избежал казни, вовремя покаявшись в своих прегрешениях перед Петром. Впоследствии царь неоднократно использовал его для самых секретных и деликатных поручений — в 1717 году граф обманом выманил из Неаполя царевича Алексея и привез его в Россию на верную смерть.

П. А. Толстой

Как-то, чтобы выведать нужную информацию, он решил прикинуться пьяным, но был разоблачен царем. Вот как об этом случае рассказывает историк:

«Однажды на пирушке у корабельных мастеров, подгуляв и разблагодушествовавшись, гости принялись запросто выкладывать царю, что у каждого лежало на дне души. Толстой, незаметно уклонившийся от стаканов, сел у камелька, задремал, точно во хмелю, опустил голову и даже снял парик, а между тем, покачиваясь, внимательно прислушивался к откровенной болтовне собеседников царя. Петр, по привычке ходивший взад и вперед по комнате, заметил уловку хитреца и, указывая на него присутствующим, сказал:

— Смотрите, повисла голова — как бы с плеч не свалилась.

— Не бойтесь, ваше величество, — ответил вдруг очнувшийся Толстой. — Она вам еще верна и на мне тверда.

— А! Так он только притворялся пьяным, — продолжал Петр. — Поднесите-ка ему стакана три доброго флина (гретого пива с коньяком и лимонным соком).

Так он поравняется с нами и также будет трещать по-сорочьи».

Однако этот метод «накачивания спиртным» своего оппонента в целях выяснения правды не всегда безупречен. Ведь хмельное сознание, затуманенное парами спирта, не отличает реальность от пьяных фантазий, а посему бывает совсем не просто отделить в словах нетрезвого человека истину от лжи.

В комедии Н. В. Гоголя «Ревизор» городничий, для того чтобы выпытать побольше у Хлестакова, спаивает его за обедом. Но тот спьяну врет с три короба, чем приводит в замешательство хозяина:

«Городничий. И не рад, что напоил. Ну что, если хоть одна половина из того, что он говорил, правда? (Задумывается.) Да как же и не быть правде? Подгулявши, человек все несет наружу. Что на сердце, то и на языке. Конечно, прилгнул немного. Да ведь, не прилгнувши, не говорится никакая речь. С министрами играет и во дворец ездит…»

Городничий не знал, с каким безудержным хвастуном он имеет дело. Ведь Хлестаков, напившись, сам искренне верил в то, о чем говорил. И поэтому поднаторевший в обмане городничий принял все за чистую монету.