Читаем Искусство любить полностью

Отсюда следует, что моя собственная личность должна быть таким же объектом моей любви, как и другой человек. Наши жизнеспособность, счастье, развитие, свобода зависят от нашей способности любить, основанной на заботе, уважении, ответственности и знании. Если индивид способен к плодотворной любви, он любит также и себя; если он способен любить только других, он не способен любить вообще.

Приняв принцип связи между любовью к себе и любовью к другим, как можно объяснить эгоизм, который явно исключает какую-либо активную заботу о других? Эгоистичный человек интересуется только собой, хочет всего для себя, испытывает удовлетворение, когда берет, а не когда отдает. Внешний мир рассматривается им только с одной точки зрения: что можно от него получить; эгоист не испытывает интереса к потребностям других, не питает уважения к их достоинству и целостности. Он способен видеть только себя; он судит обо всех и обо всем исключительно по той выгоде, которую может извлечь; он в принципе не способен любить. Не доказывает ли это, что забота о других и забота о себе неизбежно оказываются альтернативой? Это было бы так, будь эгоизм и любовь к себе тождественны. Однако такое заключение как раз и является той самой ошибкой, которая ведет к столь многим неверным выводам в отношении рассматриваемой нами проблемы. Эгоизм и любовь к себе не только не идентичны, они на самом деле взаимно противоположны. Эгоистичный человек любит себя слишком слабо, а не слишком сильно. Отсутствие заинтересованности в себе и заботы о себе, явное нежелание что-либо созидать опустошают его и разрушают. Эгоист неизбежно несчастен и отчаянно стремится урвать у жизни удовлетворение, которое сам же не дает себе получить.

Кажется, будто он слишком заботится о себе, но на самом деле это оказывается безуспешной попыткой прикрыть и компенсировать свою неспособность заботиться о собственном Я. Фрейд утверждает, что эгоист нарциссичен, поскольку лишает своей любви других и обращает ее на себя. И хотя верно, что эгоистичный человек не способен любить других, он не способен любить и себя тоже.

Легче понять эгоизм, сравнив его с маниакальной заботой о других, что мы находим, например, у чрезмерно заботливой матери. Хотя сама она убеждена, что очень привязана к своему ребенку, на самом деле она испытывает глубоко скрытую, подавленную неприязнь к нему. Она чересчур заботлива не потому, что слишком любит ребенка, а из-за необходимости компенсировать заботой отсутствие способности любить его.

Такая теория природы эгоизма подтверждается психоаналитическими данными о невротическом «бескорыстии» – симптоме невроза, наблюдаемом у многих пациентов, обратившихся за помощью по поводу других расстройств, таких как депрессия, утомляемость, неработоспособность, неудачи в любовных взаимоотношениях. В этих случаях «бескорыстие» воспринимается ими не как симптом – напротив, зачастую оно оказывается единственной чертой характера, в которой эти люди находят себе оправдание. «Бескорыстный» человек «ничего не хочет для себя», «живет только для других», гордится тем, что не считает себя сколь-нибудь значительным. Он бывает озадачен тем, что, несмотря на свое бескорыстие, несчастен, а его отношения с самыми близкими людьми оставляют желать лучшего. Аналитическая работа показывает, что подобный альтруизм не является чем-то отдельным от других симптомов невроза, зачастую он и есть ключевое звено невроза. Пациент парализован своей неспособностью любить или наслаждаться чем бы то ни было и полон враждебности к жизни; за фасадом его бескорыстия скрывается замаскированный изощренный эгоцентризм. Вылечить такого человека можно, только если его бескорыстие будет рассматриваться в ряду других симптомов нервного расстройства и удастся скорректировать жизнеотрицающую установку лежащую в основе как его «бескорыстия», так и других проблем.