В США выдавали патенты на многофункциональную мебель, которая создавала комфорт для представителей среднего класса, не перегружая их, как правило, маленькие квартиры большим количеством тяжелых предметов меблировки. Всего один предмет такой многофункциональной мебели мог служить стулом, диваном, кроватью и даже шкафом. Популярностью пользовались кровати, которые можно было ставить то горизонтально, то вертикально, откидные и даже складные кровати. Эти метаморфозы преследовали одну цель: обеспечить удобное место для сна в небольшом помещении. Диваны, которые можно купить и сегодня, легко раскладывающиеся в кровать, – потомки этих изобретений.

Уже упоминавшиеся железнодорожные спальные вагоны, в которых особенно остро стоял вопрос оптимального использования пространства, оказались прекрасной почвой для поисков инновационных способов превращения сидений в спальные места. В своих проектах конструкторы и дизайнеры обратились к опыту организации пространства в корабельных каютах. Комфорт, особенно вначале, оставлял желать лучшего: в одной модели верхняя полка была расположена так близко к потолку, что путешественник не мог на ней сесть, а нижняя – так близко к полу, что подошвы шедших мимо пассажиров оказывались прямо под носом у лежащего на ней человека. Легендарный Джордж М. Пульман запатентовал спальный вагон для курящих (для джентльменов) и спальный вагон для некурящих (для дам). Вначале кровати купе спускались на тросах с потолка – решение, от которого вскоре отказались. Теодор Т. Вудрафф, конкурент Пульмана, сконструировал скамью для сидения, спинке которой можно было придавать горизонтальное положение. Таким образом получались два дивана. Придуманные в США спальные вагоны позднее, примерно в 1875 году, вернулись на родину железных дорог, в Европу, где, например, между Веной и Мюнхеном курсировали так называемые «будуар-поезда». Один находчивый человек изобрел небольшой переносной ящик, который несколькими движениями превращался в подставку, позволявшую голове и верхней части туловища лежать удобно во время сна. Но кажется, это изобретение не нашло признания.

Неужели эта подушка действительно помогает? Патентованная переносная «подушка» для железнодорожных поездок

Фред Копперсмит, Й.Й. Линкс. «Заявка на патент: век фантастических изобретений». Лондон, 1949.

С обогревом снизу: лежачая сауна

Лечебная горизонталь

К концу XIX века вошло в моду лежание как метод лечения, особенно при нервном истощении (сегодня его называют неврастенией), истерии и общем физическом истощении. «Чтобы дать нервной системе необходимую для ее восстановления степень покоя, мы должны заботиться о максимальном исключении всех чувственных возбудителей, всех волевых усилий и мыслительных процессов, требующих напряжения», – писал невропатолог Леопольд Лёвенфельд (1847–1924). Он несколько лет практиковал в Нью-Йорке, потом возвратился в Мюнхен, где применял в числе прочих методов и гипноз. Во многих случаях он сочетал лежание с «лечением питанием по Митчеллу – Плейферу», названным по именам американца Сайласа Уэйра Митчелла, который придумал и сделал популярным лечение лежанием на воздухе, и англичанина Плейфера. В сложных случаях больной должен был проводить в постели от шести до восьми недель. В начале этого периода ему даже не разрешали присаживаться, все это время пациента кормили, можно сказать прямо-таки «откармливали» (недаром этот метод называли «лечебным откормом»). Меню включало большое количество молока, позднее – супы, солодовый экстракт, а также шампанское или красное вино во время еды. Вскоре Томас Манн описал этот метод лечения и общество, собиравшееся в санаториях, в истории Ганса Касторпа, молодого человека, приехавшего в «Берггоф» навестить кузена и вскоре оказавшегося лежащим по предписанию врача «в замечательном шезлонге на своем балконе». Он рискует превратиться «в настоящую мумию», которую впереди ожидают «только часы лежания». Лежание, «горизонтальный образ жизни», в «Волшебной горе» вырастает даже до «горизонтальной формы существования»: «Нам велено как можно больше лежать… Сеттембрини уверяет, что мы проводим всю нашу жизнь в горизонтальном положении, поэтому являемся, так сказать, горизонталами… По-моему, довольно плоская шутка»[29]. И Зигмунд Фрейд пишет в своих «Очерках об истерии», что после первоначального предубеждения он привык к тому, чтобы «сочетать психотерапию с лечебным лежанием, которое при необходимости превращалось в полное лечение питанием по Митчеллу и Плейферу». Далее он обосновывает свое решение: «При этом я получаю то преимущество, что, с одной стороны, могу во время психотерапии избежать чрезвычайно мешающего влияния новых психических впечатлений, а с другой стороны – исключаю скуку “откорма”, от которой больной часто впадает во вредную мечтательность».