Читаем Искусство доминировать. полностью

Есть у нас в Москве один коллега. Правда, величает он себя народным целителем, кажется, даже колдуном, и в этой должности приобрел некоторую известность – и не только среди москвичей, – но в принципе это – «крепкий» практикующий психолог, сутгестор, закончивший соответствующее учебное заведение.

Несколько лет назад на каком-то московском официальном сборище по парапсихологии (то ли на симпозиуме, то ли на конференции) он выступил с небольшим докладом – вполне, впрочем, характерным для мероприятий подобного рода. «При приближении рук, когда испытуемый находился именно в этом положении, магнитная стрелка устойчиво отклонялась на двадцать три целых и шестнадцать сотых градуса влево…» Нужно сказать, что само слово «парапсихология» (не говоря уже о такой ныне распространенной медицинской специальности, как «колдун») и до сих пор еще вызывает раздражение представителей советской науки, воспитанных на марксистско-ленинских принципах. Бот и в тот раз во время выступления нашего колдуна несколько обремененных ученостью мужей с первых рядов попытались подвергнуть его остракизму. Особенно разошелся один почти светоч медицины средних лет (то ли нейрохирург, то ли патологоанатом – в общем, весьма сведущий в психологии муж). Он, то есть этот не особенно тактичный, как выяснилось, почти светоч, имел даже неосторожность употребить в полемике против колдуна столь непочтительные выражения как: «фокусы», «балаган», «шарлатанство»…

Надо сказать, что и колдун тоже не очень-то воздержан на язык и зачастую использует в научных дискуссиях ненормативную лексику. Б общем, вперившись светочу взглядом в лоб, он кое-чего ему пожелал, а потом этак ехиднеиько добавил: «Можете не верить мне-сколько угодно, но то, что я сейчас сгоряча вам пообещал, непременно исполнится, причем в самое ближайшее время!»

Нейрохирург или патологоанатом, конечно же, колдуну не поверил, но лишь сильнее запылал праведным атеистическим негодованием. Однако спустя два-три дня на лбу у него возникло очень странное заболевание – нечто среднее между нейродермитом и псориазом. Причем эта бяка, увенчавшая поиски истины строптивца., получилась весьма убедительной, то есть очень, уж, отвратительной с виду. Сначала почти светоч пытался лечиться у своих коллег, от них перекочевал ко всяким экстрасенсам и бабам нюрам, а нодконец приполз к нашему колдуну. Только и сам колдун по большому-то счету ничего уже поделать не мог и потому лишь напомнил коллеге, что поздно пить нарзан, когда, почками начались проблемы. Невербальное воздействие, питающееся отрицательными эмоциями, – штука крайне серьезная; с такими вещами не шутят.

Б данном случае центрированная воля колдуна, выраженная в истинной речи, пробила нервную систему неверующего Фомы, минуя его сознание.

Предупредим ваш вопрос: нет,с эффектом Плацебо и писанный феномен не имеет ничего общего. Объект воздействия может и не знать, может даже не догадываться, что таковое на него оказано (в большинстве случаев именно так и бывает), но результаты акции все равно проявятся и будут пропорциональны питающему ее негативному импульсу. В народе это называется проклятием.

Итак, нас интересуют методы защиты от невербального негативного воздействия агрессивно настроенных по отношению к нам биологических объектов. В связи с этим расскажем вам другой случай.

Один наш знакомый много лет проработал в правоохранительной государственной организации. В начале девяностых в условиях тотальной неразберихи он имел глупость кому-то резко возразить, но, видимо, не тому, кому возражать дозволено. В общем, он оказался на скамье подсудимых и получил в итоге немалый тюремный срок. Причем ненависть к этому человеку сильных мира сего была столь велика, что его, бывшего оперативника с офицерскими погонами, направили отбывать наказание в лагерь для обычных уголовников. Вы догадываетесь, чем обычно заканчиваются такие истории, причем, как правило, весьма скоро.

Но у этого человека была пожилая мать: обыкновенная женщина, которая никогда не была набожной, покуда с сыном не приключилась беда. Ждать помощи ей было неоткуда, и она пошла в церковь, горячо помолилась и освятила там простенький нательный крест. Затем каким-то образом она передала крестик сыну.

Спустя пять лет тот благополучно освободился из лагеря. Потом он, некогда убежденный безбожник, признавался нам, что все эти годы чуть ли не физически ощущал оберегающую силу материнского креста. И, выйдя на свободу, он все же продолжал его носить, и, между прочим, дальнейшая его жизнь пошла совсем неплохо.

Но спустя еще два года у этого человека умерла мать. И вот что мы услышали от него примерно через месяц после ее похорон: «Не знаю, что стало с крестом – только сдается мне, что больше он не „работает“. Прежде я себя чувствовал с ним, как в „бронике“, а теперь хожу, точно голый».