Славка рассеянно кивнул. На его лице блуждала странная, немного смущенная улыбка, а в голове царил хаос из обрывков грядущих свершений, которые обязательно будут выполнены, как только… Рыжиков уже ощущал на себе восторженные взгляды девчонок, подобострастие ребят, завистливый шепоток за спиной…

— Ну, что ты? Давай! — он почувствовал легкий толчок Замятина, и как во сне двинулся вперед, разрезая стоящую толпу.

— Один, — голос был какой-то чужой, не его. Пожилая женщина, не глядя, взяла протянутый рубль и кивнула на коробку.

Все в том же полусне, Славка неестественно медленно коснулся рукой зеленоватых билетов. Пальцы почему-то слегка дрожали, а в голове гулко отдавались резкие, неприятные удары собственного сердца. Перед глазами стлался туман, и сознание никак не могло включиться в происходящее. «Этот», — пальцы наконец захватили билет и потянули его из коробки. Руки не слушались. Пришлось приложить немало усилий, чтобы надорвать и развернуть обертку. Чувствуя глуповатую улыбку, Славка протянул женщине вкладыш. Та взглянула и что-то произнесла, однако смысл слов не доходил, а перед глазами все мелькали куски будущей легкой жизни.

Женщина повторила снова и вложила вкладыш в послушную Славкину руку. Тот продолжал стоять, как вкопанный, и продавщица начала сердиться.

— Что ты мне суешь? Урна справа! — наконец прорвалось в сознание Рыжикова.

Все с той же глупой улыбкой Рыжиков посмотрел на бумажку и с трудом прочитал: «Без выигрыша».

Славка опять не понял, и лишь очередной толчок Замятина вернул его к реальности.

— Не тот, дурак! — услышал он шепот друга. — Тащи еще! Только будь внимательнее! Сосредоточься, ну!

— Еще один, — все так же машинально Рыжиков протянул второй рубль, и рука опять зависла над коробкой.

«Этот. Или этот», — пальцы чуть касались билетов в поисках манящей удачи. Что-то упорно влекло к дальнему левому углу, и рука покорно двинулась туда.

На вкладыше были все те же безжалостные слова: «Без выигрыша».

Отказываясь верить, Славка повернулся к Замятину и прочитал на его лице столько разочарования, что сомнения немедленно пропали. «Но как же так?» — промелькнуло в голове, а рука уже сама тянулась с последним рублем.

Привлеченная «крупной» игрой толпа возбужденно зашевелилась.

На этот раз Славка выбирал мучительно долго, и женщина хотела прикрикнуть на него, но почему-то передумала и усмехнулась. От волнения дрожь в пальцах усилилась, и от этого стало неприятно и стыдно. Наконец, будь что будет, Рыжиков ухватил билет и застыл с ним, не решаясь надорвать.

— Дай сюда! — Замятин побледнел от ожидания, но действовал ловко.

Вытянувшие шеи «болельщики» скоро смогли прочитать все те же магические слова: «Без выигрыша».

— Экстрасенс! — Колька презрительно сплюнул и двинулся к выходу.

Славка устремился следом. Его щеки горели от мучительного стыда, и нестерпимо хотелось спрятаться, провалиться сквозь землю, сделать все, что угодно, лишь бы исчезнуть, скрыться с глаз свидетелей его позора.

Внезапно Колька повернул к нему разочарованное злое лицо и бросил как оплеуху, четко и неумолимо:

— Зубрилка и обманщик! Чтобы завтра трояк у меня был! — и, свернув в сторону, быстро пошел прочь.

Через месяц Василий Иннокентьевич принимал экзамены за восьмой класс. Один за другим ученики подходили к столу, где сидел строгий и жестокий, как им казалось, преподаватель, и тянули билеты. Лица одних сразу вытягивались от разочарования, другие, наоборот, начинали счастливо улыбаться, причем первых, как всегда, было больше.

Время шло, а Рыжиков все еще торчал в коридоре, не решаясь зайти. Мальчишеская жизнь почти не оставляет времени на учебу. Поэтому вопросов Славка знал немного, и волновался все сильнее и сильнее. Наконец, он пересилил себя, вошел в класс и на негнущихся ногах медленно подошел к учительскому столу. «Не сдам, не сдам», — упорно билась в мозгу предательская мысль. Но пути назад уже не было.

Рука наугад коснулась билета и — что это? — перед глазами возникли напечатанные с противоположной стороны бумаги вопросы. На секунду Славка опешил, но тут же начал лихорадочно соображать. Ничего подобного он не знал. Однако билет еще не был поднят, и это давало определенные права. Рука легла на следующий. Ответы на него были легче, но ненамного. «А если этот?» — Рыжиков коснулся третьего и счастливо вздохнул. Этот билет он знал.

С появившейся уверенностью Рыжиков изящно поднял листок бумаги и перевернул. Все было точно так, как он только что прочитал. Прочитал прямо в воздухе, не подглядывая и лишь касаясь листка кончиками пальцев.

Победоносно посмотрев на обреченно сидевшего над непонятными вопросами Замятина, Славка непринужденно назвал Василию Иннокентьевичу свой счастливый номер и пошел готовиться к ответу.

«Зубрилка», — мелькнуло воспоминание, но прежняя обида куда-то исчезла, и давняя несчастливая игра вызвала лишь легкую улыбку.

Алексей Волков. Гипнотизер