Читаем Искушение чародея полностью

— Хорошо, — согласился Удалов и даже сам испугался собственного ответа. — Только кирпича пока нет, с завода не отгрузили.

— Нет, не стоит так торопиться с ответом, Корнелий Иванович, — снисходительно улыбнулся Игорь Михайлович. — Я же понимаю, что вам нужно подумать. Через неделю…

— Кирпич будет через две.

— Хорошо, через две недели я к вам зайду, и мы обсудим детали, — посетитель положил на край кровати пакет с апельсинами. — Это вам. Быстрее поправляйтесь. — И вышел.

Корнелий, не чувствуя боли, вскочил с кровати.

— Что я наделал?! Что теперь будет? Что делать? — Удалов метался по палате и вдруг остановился, озаренный новой мыслью. — Я знаю, к кому нужно идти, знаю! — Он стремительно бросился по коридору, как был — в полосатой больничной пижаме.

* * *

— Лев Христофорович, миленький, — Удалов кинулся к опасливо отодвинувшемуся от него Минцу. — Родненький, это я из больницы сбежал, не пугайтесь! — одной рукой болящий Удалов держался за бок, другой прижимал плечо, постоянно постанывал и покряхтывал. — Спасите, пожалуйста! Это же ужас какой-то! Я так больше не могу! А если кто потребует у меня миллион? Где я его возьму? Грабить пойду? Сделайте что-нибудь! А тут еще это… в больнице!

— Корнелий Иванович, ты успокойся и обстоятельно все расскажи, — посоветовал профессор. — Я ничего не понимаю…

— Я и сам ничего не понимаю, — Удалов схватился за голову, тут же охнул и потер плечо. — Прострелило меня тут, — пояснил он и тут же вернулся к наболевшей теме. — Выполняю все, о чем ни попросят. Это же ужас какой-то.

— Кто просит? — поинтересовался из угла комнаты не замеченный Удаловым Саша Грубин.

— Все… — простонал Удалов. — Кирпичи задержали, я ничего, разрешил. Стройка горит, но я разрешил! Какая-то девчонка просила собаку, я купил — за собственные деньги. Незнакомому ребенку. Дома все переделал, соседям, друзьям. Что ни попросят, все делаю. Но это стало последней каплей!

— Что стало последней каплей? — Лев Христофорович по-отечески приобнял вконец расстроенного Удалова за плечи, усадил в кресло, налил чаю.

— Пришел ко мне какой-то местный делец, кирпич захотел купить. Наш, со стройки! Продай, говорит, мне его под видом битого, а деньги себе в карман положи.

— А много денег предложил? — не удержался Грубин.

— Ах! — отмахнулся от Саши Корнелий. — Я согласился! Я… согласился! — он всхлипнул. — Спасите меня, люди добрые! Что же это происходит? Спасите меня, — и прошептал-прошипел: — Он же через две недели придет подробности оговаривать! Спасло только то, что кирпич еще не привезли с завода. А то я бы его прямо сейчас ему продал.

— То, что кирпич пока не продан, — хорошо, — философски заметил Саша. — А с чего все это началось?

— Не знаю, — убитым голосом ответил Удалов.

— А ты вспомни, — Минц долил Удалову чаю. — А мы обязательно разберемся.

— Разберитесь, родненькие, разберитесь. Лев Христофорович, — Удалов умоляюще прижал руки к груди. — Вы же голова, профессор. Придумайте, как меня спасти. Почему я вдруг таким безотказным стал?

— Да ты всегда такой был, Корнелий Иванович, — заметил Минц. — Все всегда пользуются твоей добротой.

— Все всегда пользуются моей добротой, — повторил Корнелий Иванович. — Все пользуются моей… Вспомнил! «Все пользуются моей добротой»! Вспомнил! Все началось одним утром…

И он рассказал, как пришел несколько дней назад на работу, вход в стройконтору был закрыт асфальтоукладочным катком. Грубин при этих словах как-то немного побледнел. А когда Удалов, ведомый твердой рукой Минца, не позволявшей ему упустить ни малейшей детали, дошел до непонятной грязно-розовой жвачки на катке, то и вообще побелел.

— На катке? Но этого не может быть! — Грубин умоляюще взглянул на Минца. — Просто не может быть! У меня же и образования нет! Но… Лев Христофорович, я, кажется, знаю, в чем здесь дело…

— Да? И в чем же? — поинтересовался Лев Христофорович.

— Я философский камень делал … — зажмурившись, выпалил Грубин.

— И как? — прищурился Минц.

— Как видите… Раны он не заживлял… Ну, я его в окно-то и выкинул, а там как раз каток ехал. Он его и переехал… — виновато засопел Грубин и тут же гордо вскинул голову: — Но ведь получилось! Получилось! Корнелий Иванович вдохнул пыль и сам стал этим… — он помахал перед носом пальцем, — этим… «Исполнителем»… камнем… Он же желания исполняет! Ему цены нет! Его надо беречь!

— Его, может, еще на опыты сдать надо… — взорвался Минц. — Ты понимаешь, что ты наделал?

— Не надо меня на опыты, — испугался Корнелий Иванович. — Просто сделайте меня, как раньше, а?

— Тихо! — одновременно приказали Саша и Минц. И Удалов послушно замолк.

— Я тебе говорил, что без образования в науке делать нечего? Говорил… что ж ты наделал? — укоризненно посмотрел на друга Минц. — Он желания исполняет собственными руками! Чужие желания — своими руками.

— Но ведь, Лев Христофорович, вы это сможете исправить?

— Смогу, — просто согласился Минц. — Смогу. А ты заодно посмотришь, как работают настоящие профессионалы. Корнелий Иванович, мне у вас кровь взять нужно. И хорошенько подумать…

Удалов молча протянул руку, отчаянно моргая глазами.