Читаем Искушение полностью

Постановлением Президиума Верховного Суда Российской Федерации в 2013 году указанный приговор был отменен ввиду уже упомянутого мной конфликта по вопросу землепользования между заместителем председателя областного суда Б. и отцом осужденного – Порываевым, что стало основанием для изменения территориальной подсудности уголовного дела.

Оно было направлено на новое рассмотрение в Ростовскую область. Теперь уже приговором Ростовского областного суда в 2014 году Порываев был признан виновным в совершении четырнадцати преступлений, предусмотренных пунктом «б» части 4 статьи 132 УК РФ, и приговорен к 17 годам лишения свободы в исправительной колонии строгого режима, с лишением права заниматься педагогической деятельностью, связанной с преподавательской и воспитательной работой, сроком на 17 лет, с ограничением свободы сроком на 1 год и 6 месяцев.

Апелляционным определением Верховного Суда Российской Федерации в том же году приговор Ростовского областного суда был изменен: назначенное Порываеву наказание за совершение четырнадцати преступлений смягчено до 12 лет лишения свободы за каждое преступление; по совокупности четырнадцати преступлений окончательное наказание составило 13 лет лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима, с лишением права заниматься педагогической деятельностью, связанной с преподавательской и воспитательной работой, на срок 17 лет, с ограничением свободы на срок 1 год и 6 месяцев.

После этого защитники Порываева обращались в Верховный Суд РФ, однако все их жалобы были отклонены. Таким образом, Порываевым и его защитниками были исчерпаны возможности по обжалованию приговора в судах общей юрисдикции. Последней надеждой было обращение в Верховный Суд от имени Уполномоченного по правам человека. А вот обоснованно ли такое обращение, нам с Денисом и предстояло выяснить.

Мы прилетели в Липецк ранним апрельским утром, так что уже к 10 часам были в офисе регионального уполномоченного по правам человека. Там удалось собрать родителей трех девочек, признанных потерпевшими. Привести с собой детей они отказались. Но и это уже было для нас большим достижением.

Наш разговор имел все шансы не стать конструктивным. Родители были крайне раздражены информационной шумихой, которую в то время подняли СМИ. К одним из них журналисты ТВ-каналов приходили несколько раз, так и не уяснив для себя, что с ними не хотят общаться. Люди сразу сказали нам, что «мы знаем, для чего вы приехали. Сказать, что никаких преступлений Порываев не совершал, наши дети все выдумали, и в итоге выпустить его на свободу». Вполне понятно, что помощниками в этом деле никто из них становиться не хотел.

Спокойно и аргументированно мы сказали, что цель наша другая – разобраться, и если потерпевшие подтвердят, что преступные деяния имели место быть, на корню прекратить все спекуляции вокруг этой темы. Это несколько изменило настрой родителей, но в общении с их детьми нам еще раз было категорически отказано. «Мы не хотим, чтобы девочки снова все это переживали и смотрели на фото этого мерзавца». И с этими аргументами было трудно поспорить.

Но надо было продолжать диалог и попытаться выйти на общение хотя бы с одной потерпевшей. Иначе нашу миссию можно было бы считать неудачной. Постепенно, шаг за шагом мы объясняли людям, что нам не нужны никакие подробности, а нужно лишь одно: чтобы девушки четко ответили, имели ли место преступные действия и совершал ли их Порываев. Иначе есть большая вероятность того, что приговор в отношении него может быть пересмотрен.

В итоге Елена Петровна, мама только одной девушки, согласилась разрешить беседу с ней. По ее словам, в тот момент ее дочь должна была находиться дома. Я оставил Дениса дальше разговаривать с родителями, а сам отправился к ним в дом, который находился на окраине города.

По дороге мы с Еленой Петровной заговорили о событиях того времени, она вспоминала суд и все, что ему предшествовало, рассказывала, как переживала ее дочь. Она показала, что в период расследования дела ее дочь пытались запугать родственники Порываева, поджидая ее на пути из школы домой. В один момент Оксана даже хотела повеситься из-за этого, что ей и самой Елене Петровне пытались вручить деньги за изменение показаний. Сама Елена Петровна от денег категорически отказалась. Я попросил ее чуть позже изложить все это письменно, и она согласилась.

Я слушал ее и периодически кидал взгляды на улицы города, по которым мы проезжали. Окна автомобиля были не тонированы, так что можно было разглядеть ухоженные и чистые улицы, цветочные клумбы и молодые листочки на деревьях.

Внезапно с нашей машиной поравнялся другой автомобиль – уже не новый «мерседес» черного цвета. На переднем сиденье сидела девушка, которая стала внимательно вглядываться в нас с Еленой Петровной. Потом она что-то сказала водителю, и машина, притормозив, пристроилась за нашей.