Читаем Искупительница полностью

– Г-госпожа императрица? – спросила Адуке, вцепившись в свой барабан, пока мы спешили вглубь доков.

– Не так громко! – шикнула я.

Ночью по Олорун плавали разве что контрабандисты или благородные – а многие совмещали и то и другое. Благородным нравилось избегать дневной жары, и они могли позволить себе доплатить сверху за более серьезную охрану, которая требовалась для ночных путешествий.

Чтобы сохранить анонимность, я обернула волосы шелковым платком и накинула на голову льняной капюшон. Но остальная моя одежда была менее неприметной. Простое красное одеяние, одолженное у дворцовой служанки, все же выглядело богато и поблескивало в свете факелов золотыми нитями. Я надеялась затеряться среди своих слуг, но сопровождавшие нас гвардейцы выдавали присутствие благородного – или, по крайней мере, кого-то достаточно богатого.

Портовые мальчишки и моряки ухмылялись и облизывались, глядя нам вслед. Я игнорировала их, поторапливая Адуке. Уж лучше пусть пялятся на нашу одежду, чем смотрят наверх, где один за другим начали собираться лавандовые огоньки спрайтов, мерцающие на фоне ночного неба.

– П-прошу п-ппрощения, – прошептала Адуке. – Н-но з-зачем нам л-лодка? Разве камни п-переноса не б-быстрее?

– Только не там, куда мы отправляемся, – пробормотала я.

Где-то в темноте ждало судно, готовое доставить нас в крепость Вангуру в Джибанти. Я надеялась убедить благородных империи отказаться от ресурсов короны навсегда. И все же я до сих пор сомневалась, не ошибкой ли было принять предложение Зури приплыть туда с ним?

Крепость Вангуру располагалась на пересечении Олуона, Суоны и Джибанти. Все камни переноса находились слишком далеко… а Зури, конечно же, владел самой большой контрабандистской баржей на этом берегу Олорун.

«Почему ты просто не перенесешь нас в крепость своим магическим камнем?» – спросила я, когда он предложил отправиться по реке.

Он тогда поморщился и улыбнулся.

«Потому что, в отличие от Крокодила, Зури из Джибанти не какой-то там опасный колдун. Он должен путешествовать как смертный».

Я заглянула в записку с его резким элегантным почерком: «Седьмой причал. «Муха Цеце» отплывает в полночь».

Пересчитав деревянные причалы, я быстро нашла нужный. Длинное низкое судно стояло в мутной воде: с бортов свисали лампы и весла. Возле трапа ждал обнаженный по пояс человек с мускулистой спиной и в простых штанах.

Он повернулся. В темноте сверкнула его широкая улыбка.

– Рад, что ты успела вовремя, Идаджо.

Я выругалась про себя. Даже в крестьянской одежде и на укрытом туманом причале Зури из Джибанти был до безумия хорош собой.

– Надень рубашку, – проворчала я. – Комары сожрут тебя живьем.

– Я нанес отпугивающую мазь, – возразил он, наклоняясь ко мне. – Эвкалипт. Ты разве не чувствуешь?

Я чувствовала. Пахло просто потрясающе, отчего я только сильнее нахмурилась.

Он рассмеялся. Поднял брови:

– Ты привела гостей.

– Адуке будет открывать наше Собрание, – сказала я, похлопывая ее по плечу. – А что до слуг и гвардейцев… что ж. Я не собираюсь соваться на твою территорию без поддержки.

Его улыбка стала шире.

– Мудро. Добро пожаловать на борт.

«Муха Цеце» на первый взгляд казалась сонной грузовой баржей, перевозившей бочки с апельсинами, орехами кола и пальмовым маслом. Однако, присмотревшись, я заметила, что из-под фруктов блестит металл: оружие для тайной армии простолюдинов. Я быстро отвернулась, велев своим сопровождающим спуститься в трюм.

– А ты не пойдешь вниз? – спросил Зури.

Корабль отчалил. Палуба мерно гудела под ногами. Барабанщики на корме отбивали ритм, синхронизируя движения гребцов. «Муха Цеце» со скрипом отплыла в ночь.

– Мне нужно отрепетировать свою речь для Собрания, – сказала я, поморщившись от нового приступа мигрени. – Кроме того… в последнее время я все равно почти не сплю.

Он одобрительно кивнул:

– Верно, зло не дремлет. А значит, и мы не должны.

Я хмыкнула, думая, что он шутит… но он смотрел на меня совершенно серьезно.

– Но иногда спать все-таки нужно. – Я неуверенно улыбнулась. – Ты знаешь это, правда? Мы не бессмертные.

– Ты скоро будешь бессмертной, – напомнил он, кивая на скрытую под одеждой маску императрицы. – Или почти бессмертной. А когда этот день настанет… – его взгляд мечтательно затуманился, – ты достигнешь небывалых высот! И сможешь работать без перерывов на сон и еду, бороться за несправедливо обиженных и угнетенных от рассвета до рассвета. Я завидую тебе, Идаджо.

От его слов мне резко поплохело, но я тут же ощутила себя виноватой. Зури был прав, конечно. Мне и в самом деле стоило работать больше и усерднее. Как иначе, если уж я одарена неуязвимостью? Даже сейчас я уже не умру без сна. В конечном итоге я сойду с ума – то есть еще сильнее, чем сейчас, – но до этого еще далеко.