Чем окончательно упала в моих глазах. Видимо, эта птица с той же ветки, что и большинство других здесь присутствующих, участвующих в безнаказанной и несправедливой травле бедной Касс лишь за то, что она, видите ли, не того происхождения. Я даже зубами заскрежетала от злости, когда подруга (по привычке, что ли, но без энтузиазма) исполнила приказ.

— Принцесса, это леди Виттория Лисон, дочь барона Лисон…

— Да-да, а еще мы с вами обладаем одним даром и будем соседками по комнате, — жизнерадостно перебила девушку эта… А до меня вдруг дошел весь смысл ее слов, и я потрясенно воскликнула:

— Вы живете в комнате Касс?

Эта… Лисон бросила на меня уничижительный взгляд и схватила Тею под локоток.

— Да, эта традиция жить со всякими… ужасно раздражает. Я, как глава школьного ученического Совета пыталась говорить об этом с ректором, но тот ни в какую не захотел ничего менять. Я знаю, вы любите своего дядюшку, но здесь он не прав. Жить вшестером в одной комнате, да еще в такой компании…

— Что вы имеете в виду? — не поняла намеков девицы Тея, а вот я быстро смекнула, что там и к чему. Как и резко побледневшая Касс. Я хотела даже вмешаться, но эта… «акулка арвитанская» не давала никому и слова вставить. И выставила в весьма неприглядном свете все, что подруга, может быть, хотела от нас скрыть.

Так мы узнали, что Касс обучают здесь из милости, что не выгоняют только потому, что она дружит с Солнечной принцессой, и эта леди Лисон совсем не удивится, если узнает, что невинная, милая Касс — копия своей матери, не брезгует залезать в постель к сильным мира сего. Конечно, эта ледь заключила свои намеки в весьма приличную и витиеватую форму, но кто слушал, тот понял, и, увы, слушали не только мы, но и еще ползала студентов.

Касс от всех этих гадостей, вылитых на нее, ожидаемо покраснела, посерела, чуть не расплакалась и сбежала. Мы даже удержать ее не успели, а эта… брюнетистая «кобра» лишь удовлетворенно хмыкнула и сменила ехидную маску на любезную и заискивающую. Тейку даже слегка перекосило, как и наших подруг-дэйв. Зато ледь сияла, как только что начищенный сапог и, как ни в чем не бывало, продолжила с милой улыбочкой вещать о школе, заселении, всяких отбросах, что смеют с ней обучаться, ходить по одним коридорам и дышать одним воздухом, а еще о том, как она счастлива, что в этой «убогой школе» появилась та, с кем так прекрасно будет дружить.

Тейку от этих речей перекосило повторно. Когда же «кобра» все-таки решила отвалить, мы вчетвером слаженно выдохнули, и подруга произнесла то, о чем мы все думали в этот момент:

— Добро пожаловать в террариум.

— Место другое, а персонажи все те же, — покачала головой я, и, судя по ее понимающему взгляду, в этой мысли мы тоже были солидарны.

ГЛАВА 2 Пес

Самира спешила по пустым коридорам утреннего, еще спящего дворца к старой, заброшенной библиотеке. Вчера ей просто чудом удалось передать записку своему поклоннику, псу, тому, кого она заставила пойти на преступление. Она ждала его, чтобы попытаться все отменить.

История с Клем, их совместное путешествие повлияли на нее куда больше, чем она могла представить. За столько лет принцесса успела позабыть, как Клем умеет пробираться в душу, в сердце, поселять в нем свет, желание быть лучше, и как тогда — в детстве, страх потерять то странное и необъяснимое чувство доверия и истинной, такой желанной и нежеланной одновременно дружбы. Это не означало, что злодейка в Самире умерла, но она определенно изменилась.

Да еще неожиданная встреча на острове Гаттин, незнакомец, что так поразил ее. До недавнего времени она знала только горькую, безнадежную и безответную любовь, а теперь… он снился ей. Снился уже две ночи подряд. Он звал, но она боялась откликнуться.

— Принцесса, — дверь в библиотеку скрипнула, заставив Самиру вздрогнуть, и на пороге появился тот, кого она так ждала. Но что с ним? Почему он смотрит на нее так холодно? Почему не бросился к ней, едва увидев? Почему не сказал столь привычное «моя принцесса»? Он что-то знает? Или чувствует?

— Милорд, — она потупила взор, сверкнула белозубой улыбкой, изображая искреннюю радость и сама, спрыгнув со стола, подошла к нему, попыталась взять за руку, но он не дал, отстранился и с тем же непривычным равнодушием посмотрел на нее. — Милорд, что с вами?

— Ничего. Я просто прозрел.

— Прозрели? — приподняла она идеально очерченную бровь.

— Раньше я не видел, не замечал, насколько вы фальшивы. Как вы любите играть.

— Я не понимаю, о чем вы, — теперь уже неподдельно нахмурилась она.

— О ваших отношениях с илларским полукровкой судачит уже весь город, — обвиняюще бросил он, а Самира с облегчением рассмеялась.

— Ах, вот вы о чем? Но это же сплетни, всего лишь сплетни. Как вы могли подумать, чтобы я и этот илларский полукровка… Что может быть между нами общего?

— Так это неправда? — слегка оттаяв, с затаенной надеждой в глазах спросил ее визави. — Вы не любите его?

— Конечно, нет, — совершенно искренне ответила принцесса. — Я люблю только…