На этот раз хозяину гостиницы удалось снова заговорить, и он воскликнул:

— Нет. Клянусь, я ничего не видел. Больше я ничего не видел. Меня так шокировал вид святого отца, что я собрал свои ловушки и отправился прямо домой. Клянусь, так я и сделал.

— Это вполне нормально, это вполне нормально, — заверил его Флеминг. — Жаль, что вы не рассказали мне об этом раньше, но я уважаю ваши побуждения. Тут не о чем волноваться. Ну что ж, давайте сменим тему. Вы эксперт по современному сленгу, современным способам выражения и тому подобному?

— Я не знаю, могу ли называться экспертом, — сказал Карью. — Конечно, человек слышит немало подобных вещей, когда отправляется в Лондон, на коктейльные вечеринки и так далее.

— Тогда, возможно, вы сможете рассказать мне об этом, — сказал Флеминг. — Я старомоден, и поэтому я этого не знаю. Станет ли молодая женщина, навсегда расставаясь с возлюбленным, которого она отвергла, говорить ему на прощание: «Пока, дуралей»?

Карью задумчиво повторил эти слова, а потом улыбнулся и покачал головой.

— Нет, честно говоря, я не могу себе этого представить. Могу только, и с большой натяжкой, подключив воображение, представить ее говорящей: «Пока, старый дуралей», — быть может, с грехом пополам. Но не иначе. Это кажется немыслимым.

— Я подумал то же самое, — сказал Флеминг. — И все же мисс Мандулян, как говорят, произнесла это, разорвав помолвку с Перитоном.

— Почему вы не спросите ее, что она имела в виду?

— Я считаю, что задавать вопросы мисс Мандулян — это скорее пустая трата времени. Тем не менее, полагаю, мне стоит это сделать. Что ж, вот и все, капитан. Большое спасибо.

Карью остановился у двери и пристально смотрел на ковер в течение нескольких секунд. Затем он поднял взгляд и медленно сказал:

— Я не могу представить себе девушку, даже современную, бросающую своего возлюбленного со словами «Пока, дуралей». Но я очень легко могу представить себе девушку, которая только что была брошена своим возлюбленным и которую зовут Дидо, говорящую: «Прощай, Эней»[19].

Глава XV. Ленивый шурин

Инспектор Флеминг сидел в кресле и изумленно смотрел вслед уходящему хозяину гостиницы, словно выброшенная на мель рыба. Его рот был широко открыт, глаза были распахнуты, и сам его ум был потрясен смесью восторга от открытия и стыда от своей некомпетентности. Через несколько секунд ошеломления и недоумения его способности вернулись настолько, чтобы он мог честно себе признаться, что его восторг от сделанного весьма важного открытия в настоящий момент смешивается со стыдом от того, что он не сделал его сам. Это было не то ощущение, какое бы он испытал, если бы был просто необразованным англичанином. Обычный английский полицейский ничего не знает о Дидоне и Энее, никто не ожидает от него этого и не винит его в этом. Но для хорошо образованного, хорошо воспитанного, интеллигентного шотландского полицейского это было страшным позором. Флеминг вздрогнул, подумав о том, что сказал бы старый школьный учитель из Ренфрушира, если бы узнал, что один из его учеников сделал такую шокирующую ошибку. Что касается его шотландских коллег в Скотленд-Ярде, эта история ни в коем случае не должна дойти до их ушей. Они никогда не дадут ему об этом забыть. Дидона и Эней! Ну надо же…

Инспектор снова вернулся к реальности и стал думать. Классический Эней оставил классическую Дидону. Должно быть, мистер Перитон бросил мисс Мандулян. Это было вполне ясно. Должно быть, он сказал ей, что предпочитает кого-то еще — быть может, миссис Коллис, а возможно и кого-то, кто вообще живет не в этой деревне, — а потом из чистой бравады сказал, что в любом случае это ничего не меняет и что он как обычно придет в поместье этим вечером. Он сказал это, просто чтобы похвалиться своей властью над мисс Мандулян. «Я буду вам неверен, если мне заблагорассудится, но вы всегда будете принимать меня, когда мне захочется прийти».

Пока все складывается хорошо. Два кусочка головоломки подогнаны и полностью сходятся. Что же произошло после этого? Девушка сразу отправилась к Холливеллу и пригласила его прийти в поместье тем вечером — в субботу. Это должно было доказать Перитону, что она не в его власти, что на нем свет клином не сошелся и что она окончательно порвала с ним. Отлично. Это имело смысл. Что произошло тем вечером? Холливелл не пришел. Он находился за восемьдесят миль отсюда, недалеко от Бристоля, сбежавший от искушения. Перитон предположительно пришел, хотя девушка отрицала это. Впрочем, ее слова немногого стоят. Предположительно он пришел. Единственным человеком, который мог бы сказать, впустила она его или же прогнала, была сама девушка. Во всяком случае, суть в том, что он появился днем в воскресенье… Минуточку, подумал Флеминг, прерывая ход своих мыслей — кто видел, как Перитон приходил в воскресенье во второй половине дня? Разумеется, Мандулян, но кто еще? Он вызвал звонком Мэйтленда.