Читаем Исколотое тело полностью

— Нет. Я имел в виду, что некий человек, полагавший, что Перитона стоит убить, должно быть, сумасшедший или сумасшедшая.

Адриан впал в совсем мрачное настроение, и Флеминг решил оставить его и завершить свой визит в Перротс разговором с трудолюбивым младшим братом-финансистом.

Роберт как всегда погрузился в обучение, корпя над своими книгами.

Он освободил стул для детектива, откинулся на спинку собственного и спросил:

— Итак?

«Слишком спокоен, как я посмотрю. Будто сорокалетний», — присев, подумал Флеминг. Вслух он сказал:

— Мистер Маколей, я интересуюсь мнением людей о смерти мистера Перитона. Мои подчиненные же выполняют более сложную работу, собирая конкретные доказательства, — добавил он с улыбкой. Инспектор ждал ответа и немного удивился, не получив его. Он еще не подозревал о способности Роберта к умалчиванию.

— К этому моменту мне назвали несколько вероятных мотивов убийства и нескольких возможных убийц, — продолжил инспектор. — Больше всего меня интересует возможность того, что в этом деле имел место шантаж. Скажите мне: были ли у вас, человека, знакомого с участниками этой — не побоюсь этого слова — драмы, подозрения о наличии шантажа?

— Как по мне, миллионеры всегда подозрительны.

— Значит, вы думаете, что мистер Мандулян мог быть жертвой шантажа?

— Нет. Я скорее говорил о миллионерах в общем. Большинство из них когда-то были мошенниками.

— То есть вы не имели в виду ничего конкретного?

— Нет.

— Вы когда-нибудь слышали о человеке по имени Джон Лоуренс?

— Джон Лоуренс? Да. На прошлой неделе Карью говорил мне о постояльце «Тише воды» с таким именем.

— Вы ничего о нем не знаете?

— Абсолютно ничего.

— Вы его никогда не видели?

— Насколько мне известно — нет.

Флеминг сменил тактику.

— Ваш отец влюблен в миссис Коллис, я полагаю?

— Был влюблен.

— И Перитон пытался отбить ее у него?

— Нет.

— Прошу прощения?..

— Я сказал «нет».

— Но со слов вашего отца Перитон провел всю прошедшую неделю в попытках отбить ее у него, — возразил Флеминг.

— А я знаю со слов Перитона, что он пытался отбить ее у Холливелла.

— Погодите, — воскликнул детектив. — Я сбит с толку. Мне казалось, что мистер Холливелл влюблен в мисс Мандулян.

— Об этом я ничего не знаю, — ответил Роберт. — Я говорю вам то, что сказал мне Перитон.

— Он сказал вам, что Холливелл влюблен в миссис Коллис?

— Да.

— И он сказал вашему отцу, что знает об этом от вас.

— По словам отца — да.

— Но вы не говорили ему этого?

— Нет.

Флеминг поднялся.

— Последний вопрос, мистер Маколей: как вы думаете, кто убил Перитона?

— Я не знаю.

— У вас нет мнения на этот счет?

— Нет.

— Ну что же, — заключил инспектор. — Тогда я больше не стану отвлекать вас от вашей работы. Доброй ночи, мистер Маколей.

— Доброй ночи.

Вернувшись в гостиницу, Флеминг сделал еще несколько записей в своем блокноте. После записи о разговоре с Людовиком Маколеем инспектор пометил: «Подскочил при мысли о возможном самоубийстве». После беседы с Робертом он записал: «темная лошадка».

Последней беседой этого вечера был разговор с добродушным хозяином гостиницы — капитаном Гарри Карью. Они провели его в отдельной гостиной за парой порций виски с содовой. Владелец гостиницы смог внести различные дополнения в ту важную общую информацию, которую сыщик почерпнул из сплетен завсегдатаев «Трех голубей». Например, Карью заинтересовался вопросом братьев Маколеев. Адриана он немедленно отмел как сумасшедшего. Карью не мог понять его и выказывал безразличие к тому, что никогда не понимал Адриана. Он добродушно посмеялся над нападением юноши.

— Это произошло субботним утром, где-то в половине десятого, — рассказал он. — Парень влетел сюда так, будто за ним гнались сорок тысяч чертей — дикий взгляд, побледневшие щеки, весь дрожит. Заявился прямо сюда, ворвался без доклада и без стука и затараторил что-то непонятное, как чертова обезьяна. Наконец он смог выдавить что-то про мотылька, которого я поймал предыдущей ночью недалеко от их дома, ну вы знаете — Перротс, что на другом конце деревни.

— Да, знаю, — вставил Флеминг. — Я был там сегодня вечером.

— Ах да, конечно, вы были там. Итак, Адриан услышал о мотыльке от их садовника — я показывал ему мотылька. Парня это взбесило — он обозвал меня убийцей, Иудой, скотиной и Бог знает кем еще. Тогда я, как мне теперь кажется, совершил довольно глупый поступок — достал мотылька из ящика и показал ему. Он чуть было не вырвал его у меня. Набросился на меня как тигр, царапался и пинался. Сейчас это кажется довольно забавным, если подумать, но тогда я почувствовал себя нелепо — драться в своей собственной гостинице!

— А что насчет Роберта?

Владелец гостиницы заговорил совсем другим тоном голоса — насмешливость сменилась уважением.

— Роберт Маколей! Ох! Совсем другой тип — просто кошмар.

— Кошмар? В каком смысле?