Читаем Исход полностью

Исполком пытался удержать хоть эту часть округа верной Советской власти, но дальше посылки неумелых агитаторов дело не шло. «Вожди», не пользовавшиеся популярностью, после неудачной поездки Севастьянова по реке Медведице, отсиживались в Михайловке. К нему же они по-прежнему относились с предубеждением. Причины крылись скорее всего в его независимом характере и боязни его авторитета среди казаков, усиливать который они так не хотели, опасаясь окончательной утраты своего влияния на ход политической жизни.

Он делал все, чтобы удержать остаток округа от присоединения к кадетским бандам Краснова. Печатал воззвания, разъясняя ужас затеянного Красновым злодеяния, мотался по станицам и хуторам, устраивая митинги и призывая в ряды Красной Армии. Яростно вбивал в казачьи головы необходимость собственными силами задушить на Дону контрреволюцию и не допустить для борьбы с ней красноармейцев из России: «Придут люди, которым чужды исторические и бытовые условия казачества, люди, которые будут рассматривать всех казаков без разбора как контрреволюционный элемент. Настанут дни ужасов и насилия, и пенять придется только на себя…»

В июне был созван окружной съезд оставшихся еще не захваченными контрреволюционной волной станиц и волостей. Президиум подобрался эсеровский, меньшевистский и кадетский — стремился к затемнению задач съезда и его срыву.

Не бывает худа без добра. На съезде был решен вопрос о мобилизации казаков и крестьян призыва 1912—1917 годов, и, досрочно, 1918 и 1919 годов. Первыми стали под ружье солдаты Михайловки, Староселья, Сидор, позже начали прибывать казаки и крестьяне отдаленных станиц и волостей.

Кадеты подошли к Михайловке и обложили ее. Линия проходила от Староселья через Кобылянку и севернее станции Себряково. Ежедневно происходили стычки. Озлобление сторон росло. Согласие, возможное в начале завязывавшейся борьбы, отдалялось все дальше и дальше, что, впрочем, не мешало кадетствующему президиуму съезда под видом поисков мирного урегулирования конфликта мешать революционной работе среди мобилизованных казаков и крестьян. Активным проводником такого течения стал так называемый Солдатский комитет президиума, враждебно настроенный к нему и его оперативному штабу.

Явной контрреволюционностью отличалась рота Пашки Прохватилина, самая большая по числу штыков. Окопавшийся там эсеровский элемент постоянно контактировал с «комитетом». Чтобы мешать правильной оперативной работе, «комитет» то и дело выносил постановления о посылке делегации к кадетам для переговоров о мире; это дезорганизовывало красные части — создавалось впечатление, что борьбы хочет один он, Миронов. Новиков-Кравцов и Москаленко, матросы, и комроты Прохватилин особенно доминировали. Страшных усилий стоило ежедневно доказывать то одной роте или сотне, то другой пагубность политики соглашательства, чреватой страшным вредом делу революции.

Наконец 19 июня, как он и предвидел, кадеты ответили на посылку делегации, так и не возвратившейся, ожесточенным нападением на Староселье. Едва забрезжил рассвет, послышалась беспрерывная пулеметная и винтовочная стрельба, заговорили орудия. Вместе с начальником штаба Сдобновым выскочили черным ходом — на парадном их обстреляли одиночными — и бросились к штабу. Там застали коменданта Михайловки Бирюкова. Приказал ему ударить в набат в обеих церквах. По условному звону граждане Михайловки до пятидесяти лет должны были с имевшимся на руках оружием — а таковое было у каждого — сбегаться к штабу. Через какие-нибудь минуты у штаба собралась толпа человек в триста. Наскоро сколоченная рота с тут же назначенным комсоставом побежала к месту боя на помощь изнывающим старосельцам. Вскоре туда бежала вторая рота, за ней третья… Ожидая нападения со стороны Кобылянки, он приказал одну роту отправить туда, еще две оставил в резерве при штабе.

Напряжение росло. В глазах масс читалась неуверенность в успехе. Нужна была адская сила воли — влить веру в терявшуюся толпу. И начать следовало с контрреволюционного президиума и со съезда, ему во всех деяниях сочувствовавшего.

И он решил этот вопрос одним росчерком пера. Михайловка объявлялась на осадном положении, съезд распускался…

С этим приказом для объявления съезду, уже открывшему заседание, вероятно, под музыку радостного биения сердец многих делегатов при мысли о захвате слободы кадетами, отправился начштаба Сдобнов. Как громом поразил приказ «законодателей» округа… Члены президиума, все прапорщики, тотчас сложили свои «полномочия» и постарались исчезнуть из Михайловки. Съезд избрал новый президиум и прислал гонца за ним… Наскоро закончив текущие вопросы, делегаты разъехались под последние его пожелания «не изменить Советской власти и уйти от ласк и объятий генерала Краснова», наводнившего к этому времени своим приказом № 1 верховья Медведицы.

Нападение белогвардейцев на Староселье было отбито с большим уроном для противника. Руководил атакой его сосед и друг детства Сашка Широков.

Рука, отставая, выводила: