Читаем Исход полностью

— Susliken! Susliken retten! — кричал он возмущенно, и крутил пальцем у виска: «Во!». Бауэр, сидящий напротив, заявил контролеру, что этот герр упустил журнал за окно случайно, желая забросить его на полку-сетку над головой. Контролер посмотрел на Бауэра, как на пособника международного терроризма. "Das glaube ich nicht…, — попробовал он возражать, — ich hab’s mit eigenen Augen gesehen…". («Этого не может быть: я все видел собственными глазами»). — "Doch!", — грозно не согласился Бауэр, и контролер сдался, не стал спорить: свидетель есть свидетель.

— Danke, — сказал мужичок-старичок, когда контролер отвалил с поджатыми губами и полной фуражкой негодования.

— Не за что, — ответил ему Бауэр по-русски, — а зачем Вы журнал-то выбросили, если по-честному?

— Дак вон, — обрадовался попутчик земляку, — прочитал я в этом журнале ихнем: сусликов они требуют спасать! Деньги собирают на какую-то красную книгу для сусликов. Общество спасения сусликов, понимаешь ты! Да я этих сусликов своими руками, по двадцать штук… они мой хлеб жрали! Самого меня никто не спасал… сволочи! А им сусликов спасать надо!

— Да, но Вы же здесь, в Германии, — деликатно напомнил Бауэр, — спасли ведь Вас, получается…

— А, — махнул рукой старик, — теперь уже поздно. Шкура моя — вот она. А народ мой где? Нету!

— Ну, за это у других контролеров спрашивать надо, не у этих здесь, — махнул рукой Аугуст Бауэр в сторону востока.

— Тоже правда, — тяжело вздохнул старик, — все виноваты! Сойдем выпьем чего-нибудь? У меня пенсия хорошая. А ты откуда? Не джамбульский ли? Где-то я тебя видел. А я — из Джамбула… А еще раньше — с правого берега, из Карл-Маркс-Штадта…

В Германии старый Аугуст Бауэр, сидя на берегу Рейна и наблюдая за чередой барж, идущих вверх и вниз по течению, обретет привычку размышлять о сути вещей, о России, о Германии, о загадочной роли человека, отведенной ему природой и Богом, и об эволюции, и о деградации — обо всем. И еще раз констатирует однажды, что Россию больше не узнает, не понимает и не ощущает.

Печальная мысль эта возникнет у него в результате одной забавной встречи со случайным русским туристом, подсевшим к нему на скамейку. Турист сильно обрадовался, обнаружив, что немец рядом с ним умеет говорить по-русски. Турист оказался любопытным и хотел все знать про город, в котором остановился, и про крепость на горе, и про кайзера Вильгельма на огромном памятнике: из какого металла он отлит и сколько тонн весит. Аугуст стал ему все это рассказывать, в том числе поведал и о ежегодном большом празднике «Рейн в огнях», на который съезжаются туристы со всей Германии. Также описал Аугуст любопытному русскому великолепный салют из крепости, который длится иной раз до получаса. «Всего-то? — удивился турист, — а у меня напротив дома директор минирынка день рождения жены на прошлой неделе справлял, так салют в десять вечера начался и в шесть утра закончился. Весь город не спал, везде упитые валялись. Да и машины у нас покруче ваших будут: «Мерсы» последних моделей, внедорожники, на Роллс-Ройсах дети наперегонки соревнуются ночами. Только вот стрельбы много во дворах, старики без зубов, смертность растет, а так жить можно. Правда, медицина слабая. Никакая медицина стала: это надо признать честно. Вот, коленку прилетел к вам оперировать».

— Почему? Врачей, что ли, не осталось в России?

— Врачи есть, да хрен его знает к кому попадешь. Иные с купленными дипломами за столами сидят. Оборудования нет. Будешь отстегивать направо-налево до зеленых волдырей, а гарантии все равно никакой, что тебя вылечат. В лекарствах тальк один напихан. Говно сплошное. За все это отстегивать — пальцы сохнут со злости, честное слово!

— Как это — «отстегивать»? Что отстегивать?

— «Зеленые» — что же еще? «Деревянные» — рубли то есть — никому не нужны. Беня Франклин в почете…

— Но ведь в Германии операции очень дорого стоят. Или у Вас страховка есть медицинская здесь?

— Какая еще страховка! Нету, конечно. Да, дороговато, спорить не стану. Сорок тысяч насчитали. Ну да в России еще дороже получится со всеми боковыми делами. А куда денешься? Жить хочешь — отдай кошелек. Поговорку русскую помнишь?: «Жизнь или кошелек!». С детства в каждой сказке эти слова читали, а смысла их не понимали. Только теперь поняли, что они означают: «не отстегнешь — подохнешь!». Правда, жизнь еще дальше пошла: теперь уже и отстегнешь — все равно подохнешь… Да-а, если подумать хорошенько, то великий философский смысл заложен во всех русских поговорках, скажу я тебе, земляк… А ты откуда русский так хорошо знаешь, папаша? Эмигрант, что ли? По еврейской линии? Или по немецкой?

— По немецкой. А Вы, если не секрет, чем на жизнь себе зарабатываете в России?

— Да так, по крохам… Пара обменников, немножко от недвижимости. Да еще люди дарят, хе-хе.

— То есть как это дарят? Вы что же, прошу прощения — попрошайничаете?

Турист захохотал: