Читаем Исход полностью

Когда профессор Скаридис все собрал, что ему нужно было и исчез из степи, степь как будто осиротела без его безумной бороды и всеотрицающей головы: люди по нему скучали. Его помнили еще очень долго, почти у каждого были свои личные, сокровенные впечатления от встреч с незабываемым доктором, и этими впечатлениями люди с удовольствием делились между собой.

Теперь, когда не было Серпушонка, истории «про Черномора» остались единственным фольклорным развлечением прибомбленного, «нуклидоизнуренного» народа. Имел свое воспоминание о докторе Скаридисе и Аугуст: однажды Черномор посетил их в «немецком домике».

Аскаридис спросил тогда у Бауэра, с какой целью и когда он так ярко раскрасил свой дом: до начала ядерных взрывов, или уже после? Бауэр ответил, что раскрасил домик сразу после лагерей, и Аристарх Христофорович испуганно замолчал и заторопился на выход, к соседям. Но у Бусурмановых доктора ожидало испытание еще большего масштаба.

Там его взяла в оборот семья Бусурмановых в полном составе — муж, жена и сын, которые регулярно читали журнал «Здоровье» и имели много вопросов по существу. В частности, они желали знать, сравнима ли радиация от атомных бомб с пользой от радоновых ванн? Доктор ответил, что не знает этого, и попросил всех присутствующих сдать анализ мочи. Десятилетний, очень начитанный очкарик — сын Бусурмановых Айсар спросил, нужно ли сдавать мочу их коту тоже? Доктор сказал: «Нет, коту не нужно». — «А почему коту не нужно? — настаивал Айсар, — разве у грызунов анализы мочи не берут?». «Кот не грызун, — буркнул доктор по неосторожности. «Как это не грызун? — возмутился Айсарчик, — а это что такое? — и он протянул доктору исцарапанную и искусанную руку, — это кто сделал, как ты думаешь? Я сам, что ли?». — «Я не знаю, кто это сделал, мальчик», — сухо ответил ему доктор. «Да? Не знаешь? А я знаю: это кот наш сделал! Еще какой грызун — ничего себе! Ну-ка сунь ему руку под хвост — он и тебе так раздерет за одну секунду!».

В этом месте родители затопали ногами на сына, всучили ему поллитровую банку и прогнали вон из комнаты — делать анализ в банку и не мешать доктору своими глупыми разговорами.

— Давай, покажи доктору! — потребовала Гульнара, когда ребенок исчез.

— Вот! — спустил штаны Алихан Бусурманов и продемонстрировал доктору большую красную экзему на одной из ягодиц, имеющую контуры СССР. «Раньше, до взрывов, этой карты у меня там не было! — сообщил доктору Бусурманов, — вот, жена моя не даст соврать: мы двадцать лет с ней уже знакомы в подробностях». После чего Бусурманов-старший предложил доктору сфотографировать эту экзему на цветную фотопленку и послать изображение в Америку президенту Трумену с описанием причин ее грозного происхождения, а именно: что это от советских атомных бомб такие эмблемы возникают. «Этот фотоснимок будет личным вкладом нашей семьи в дело борьбы за мир! Я считаю своим патриотическим долгом участвовать в холодной войне лично!», — заявил доктору Алихан Бусурманов.

— Смотрите, смотрите хорошенько, — настаивал он, — это же не случайное пятно! Смотрите внимательно: родимчик как раз на месте Москвы! Это — как будто намек свыше! Американцы должны видеть и трепетать! Или хотя бы задуматься, к чему может привести Америку гонка вооружений.

Затрепетал, однако, для начала сам доктор, пришедший к выводу, что методы исследований радиационных биоповреждений следует расширить с привлечением психиатров. И в этот момент в дверях снова возник Айсарчик с банкой и спросил у доктора как измеряют температуру кошкам: через подмышку как людям, или через рот как иностранцам, или через жопу как больным телятам? Он был очень начитанным мальчиком, этот Айсар Бусурманов — весь в своего отца — регулярного подписчика таких авторитетных журналов, как «Знание — сила», «Здоровье» и «Крокодил».

Черномор-Аскаридис закричал, что он кошкам температуру не измерял, не измеряет и измерять не собирается! Тогда Айсарчик сообщил ученому, что их черного кота зовут на самом деле не Мурзик, а Медик-Педик-Сучкин-Трясучкин-Сручкин-Бородучкин. Это было уже через край. Этого хамства чувствительный Черномор не выдержал: белой пулей вылетел он во двор, забрался в грязный «газик» с солдатом за рулем, с треском захлопнул за собой дверцу и приказал срочно ехать в город, к психиатру. Раздосадованный Алихан Алиханович Бусурманов, заправив невостребованную карту Советского Союза обратно в штаны, выдал Айсарчику заслуженную оплеуху, а тот, со своей стороны, из решительного протеста вылил весь свой — тоже теперь уже оставшийся невостребованным — анализ на голову мирно спавшему Мурзику, который оказался, таким образом, «стрелочником» во всей этой научно-исследовательской истории.