Читаем Исход полностью

Джо попрощался и ушел, а я задумался. Получалась интересная комбинация. Судя по карте, действительно малыми силами район заблокировать было невозможно. Угол с Проходом, который представлял собой засыпанное галькой ущелье, проложенное безымянной речкой, больше всего напоминал перевернутый бокал, где сам Проход был ножкой бокала. Заблокировать выход можно, только поместив опорный пункт в непосредственной близости от выхода. В то же время в горах существовали пешие тропы, по которым противник мог выйти в тыл опорного пункта, и если не уничтожить его при поддержке со стороны неприступного Прохода, то сделать выполнение его основной задачи невозможным. А уж отрезать пункт от снабжения или сильно таковое затруднить – было детской игрой.

Заблокировать все – нужны другие силы, которых в этом мире для выполнения одной-единственной задачи нет ни у кого. Проблем и других хватает. Но если захватить сам Проход, то выходы с троп можно полностью закрыть действиями мобильных бронегрупп, базирующихся на опорный пункт у безопасного теперь Прохода. Пеший противник серьезной угрозы представить не сможет, поддержать его огнем с господствующих высот будет некому. Ситуация перевернется с головы на ноги.

А вот теперь сама идея: за хребтами Сьерра-Невада, как раз с обратной стороны Угла, действовали три роты кубинского 3-го батальона, глазами и ушами которых в Техасе, собственно говоря, и была Мария Пилар Родригез. Решали они там свои собственные задачи и числились никак между собой не связанными отрядами «повстанцев» и «революционеров». Вскоре им предстояло двинуться на территорию Русской Армии, и этот вопрос прорабатывался с трудом. Идти по противоположной стороне гор было трудно – возможны бои. Идти по этой – неминуемо вовлечься в конфликт с «минитменами», конфедератами и, возможно, московскими силами. Для них неожиданное появление кубинцев будет просто налетом большой банды.

Если обеспечить их сопровождением подразделений РА, то можно сильно повредить свой образ в глазах жителей окрестных территорий. Не сможешь ведь каждому объяснить, что это не Русская Армия поддерживает и охраняет бандитов, а всего-навсего появилось подразделение кубинской армии, о которой никто и не слышал. Тоже плохо получиться может.

А теперь вернемся к Проходу в горах Угла. Вся оборона Прохода направлена на юг. Банды за него даже не воюют, насколько я слышал раньше, потому что он дает им возможность совершать налеты и отрываться от преследования. Проход нужен им всем, и там у них мирное соглашение – как у хищников у водопоя в засуху. А если, скажем, кубинцы ударят по высотам с севера? Откуда никто не ждет нападения? По тайному соглашению с техасцами?

А техасцы договорятся с европейцами, которые тоже гоняют здесь конвои, и общими усилиями они примут под ответственность Проход, оборудуют на высотах свои опорные пункты. Заминируют ущелье окончательно, поставят минометы, пристреляют ориентиры, может быть – взорвут склоны, где получится. И все: у банд останутся лишь тропы, по которым много на свою сторону не унесешь, а риск даже не удвоится, а удесятерится. Как результат – экономика налетов пошатнется. Многократное повышение риска вкупе с многократным понижением доходов – оно кому надо? А кубинцев не просто пропустят, но еще и провезут в таком случае с почетом. Одним выстрелом – двух зайцев. Дело за малым – все это сделать. Как говорится, «у нас все есть, осталось слямзить и принесть».

Сначала надо бы договориться и со Штабом группировки, и с кубинскими военными. А потом с их общим решением идти к техасцам. И при этом еще и засветить себя – мол, вот он я, агент Русской Армии, а девушка моя, которую вы женой считаете, вовсе даже агент кубинский. Мы просто так устроились у вас замечательно, вы уж не серчайте. Но в любом случае сначала надо с Бонитой поговорить.

Собрал я быстренько G3 горемычную, только прицел отдельно отложил. Винтовку поставил в стойку рядом с новенькой G36, вроде как – а тут у нас продукция компании «Хеклер унд Кох», извольте знакомиться, – и ценник подвесил. Налетай.

Когда я открыл дверь в квартиру, меня окутало запахом специй и жареного мяса. Вот так, меня еще и кормить будут. Никуда отсюда не уйду. Бонита стояла у плиты, отчаянно помешивая деревянной ложкой нечто шипящее в сковороде. Рядом, на круглой деревянной доске, лежала маленькая стопка тортилий. Полотенце она уже сменила на тонкий халат, который, правда, запахнуть не догадалась. Уже прогресс. Еще пара часов, и она добавит к нему трусики, а к вечеру завяжет пояс. А бюстгальтеров у нее отродясь не водилось – не та грудь, чтобы ее так унижать.

– А что там в сковородке? – залюбопытствовал я.

– Фахитас. Будешь?

– Спрашиваешь! – чуть не подскочил я от радости.

– Уже готово. Собиралась тебя звать.