Читаем Искатель Смерти полностью

— Не переживай, — коротко отреагировал Финлэй, поправляя на себе одежду и придирчиво глядя на свое отражение в большом, в полный рост, зеркале. — Тебе все равно это не пришлось бы по вкусу. Скука, никаких развлечений, все говорят вежливым тоном, не очень сытная еда и скверное шампанское. Это действительно важное событие для тех, кто видит тут какой-то прок. Мой двоюродный брат, Роберт Кэмпбелл, собирается жениться на Летиции Шрек и объединить этим два родовитых клана. Конечно, это брак по расчету, продиктованный денежными и политическими интересами. Все помнят, что эти два клана люто враждовали друг с другом, но сейчас каждый из них нуждается в поддержке, потому что имеет общих врагов. Так что все кровные обиды перечеркиваются брачными узами. Все кончится горькими слезами, но сейчас никто не хочет думать об этом. Никого не беспокоит, что жених и невеста никогда не будут жить вместе — просто сдадут сперму и яйцеклетку в донорский банк и останутся супругами только на бумаге. Бедные Роберт и Легация! Насколько я знаю, они даже никогда не видели друг друга.

Георг улыбнулся:

— По сравнению с сегодняшним развлечением на арене это кажется обыденным и скучным.

— Вовсе не обязательно. Бывали случаи, когда семейные праздники становились более опасными и непредсказуемыми, чем поединки на арене.

Георг пожал плечами:

— У меня всегда все было проще. Младший сын незнатного рода, слишком бедного, чтобы его заметили, — вот как было со мной.

— Если бы они только знали! — сказал, улыбнувшись, Финлэй. — Рано или поздно тебе надоест вести благопристойную жизнь и ты снова вернешься на арену. Ты не сможешь противостоять этому, это зов крови!

— Нет, — возразил Георг. — Я уже очнулся от кошмара и нашел свое место. Пока ты здесь, я останусь тренером, но не больше того.

— Тогда тебе еще долго придется ждать, — спокойно сказал Финлэй. — Я бы не смог уйти с арены, даже если бы очень захотел. Только она спасает меня от безумия.

Георг недоуменно поднял брови:

— Для тех, кто занимается нашим делом, здравый ум — очень относительное понятие.

Тут они оба вздрогнули, потому что входная дверь медленно приоткрылась. Это казалось совершенно невероятным. Система безопасности, которой была оснащена дверь в раздевалку Финлэя, была просто чудом техники. Финлэй протянул руку к своей «моргане», все еще испачканной кровью ангела, а Георг достал откуда-то импульсный пистолет. В комнату вошла монахиня — со сложенными для молитвы руками, в колышущемся черном одеянии и скрывающем лицо капюшоне. Финлэй посмотрел на нее жестким неприветливым взглядом, Георг тоже не отложил дисраптер. Сестры ордена милосердия были частыми гостьями в коридорах арены, но при всем этом ни одна из них не смогла бы проникнуть в комнату Финлэя. Она остановилась на почтительном расстоянии от мужчин, дверь за ней глухо затворилась, и на несколько секунд все замерли в выжидающих позах. И тут монахиня подняла свои тонкие аристократические руки и откинула капюшон. Финлэй и Георг облегченно вздохнули. Кэмпбелл отложил меч, а его тренер вновь спрятал дисраптер в укромном месте.

— Еванжелин! — воскликнул Финлэй, делая шаг навстречу женщине. — Ты же обещала мне не приходить сюда больше. Это слишком опасно!

— Я знаю, — сказала Еванжелин Шрек. — Но я не могла не прийти. Я должна быть с тобой.

Она шагнула в его объятия, и они слились в таком жарком поцелуе, который, казалось, разогрел воздух в маленькой раздевалке не хуже хорошей жаровни. Георг бросил на них укоризненный взгляд, покачал головой, а потом вышел в смежную комнату, чтобы не нарушать интимность встречи. Оставшись наедине, возлюбленные прильнули друг к другу, словно дети, застигнутые бурей. У Финлэя защемило сердце, и он с трудом сохранял ровное дыхание. Так происходило всегда, когда он сжимал ее в своих объятиях. Финлэй никогда не мог поверить, что такая божественная женщина могла так же стремиться к нему, как он стремился к ней. Да, арена горячила его кровь, но Еванжелин сжигала его сердце самым жарким пламенем. Знакомый запах ее духов дурманил сильнее любого наркотика, но она при этом оставалась реальной, живой и осязаемой, ее руки с такой силой обнимали его плечи, как будто она боялась в любой момент потерять возлюбленного. Она была его единственной любовью, и ради нее Финлэй был готов на убийство, на смерть, да и на все другое, чего бы она от него ни потребовала.

Они знали, что у этой любви будет несчастливый конец, ибо это было тайное и запретное чувство. Финлэй был наследником клана Кэмпбеллов, она наследовала фамильный титул Шреков — а эти семьи уже многие десятилетия вели непримиримую борьбу. Свадьба между двумя второстепенными отпрысками этих родов, которая была назначена на сегодня, мало что значила в сравнении с десятком недавних кровавых разборок. О браке же двух главных наследников никто не посмел бы даже думать. В этом случае один дом был бы неизбежно поглощен другим, причем не без кровавых жертв с обеих сторон. Он был из рода Кэмпбеллов, она — из рода Шреков, а значит, им суждено было остаться непримиримыми врагами по гроб жизни.