Немедля ни минуты два зятя короля выехали из дворца полные решимости завоевать славу спасителя своего тестя и повелителя.

Через несколько дней они оказались на перекрестке. Дорога разветвлялась на три части и двое не могли решиться, по какой следовать. Они спросили совета у местного мудреца и он сказал:

— Каждый из этих путей имеет свое название. Первый называется: «Дорога Тех, кто делает то, что Мы делаем, Узы Крови». Второй называют: «Дорога Тех, кто думает так, как мы делаем, Узы Решения». Третий путь называется «Дорога Истины».

Первый принц решил:

— Я пойду Дорогой Крови, ибо я здесь по милости его величества, — И пришпорил коня.

Второй сказал:

— Я же выберу Дорогу Решения, ибо решимость это мой путь, — И поскакал по второй дороге.

Вскоре первый из них оказался у ворот города и спросил у сидящего там человека, где он находится.

— Ты у врат — Страны Не-бытия, — отвечал тот ему. — Но тебе не удастся войти, пока мы не сыграем в шахматы.

Они сыграли и юноша проиграл. Вначале он проиграл коня, затем доспехи, деньги и наконец свою свободу.

Игрок забрал его в город и продал продавцу жареного мяса.

Второго юношу постигла та же участь. Он проиграл все и попал в рабство продавцу сладостей.

Прошли месяцы, и когда надежда на возвращение рыцарей иссякла, Ибн Хайдар почувствовал жар камня и вызвал Черную Кобылицу.

— Время пришло! — заржала она. — Садись на меня!

Он поскакал по той же дороге, и вскоре очутился на том же перекрестке.

Мудрец предложил ему выбор и Ибн Хайдар тут же сказал:

— Я выбираю Дорогу Истины!

Он уж собирался ускакать, как вдруг мудрец остановил его:

— Ты сделал верный выбор. Следуй этим путем, но когда ты встретишь Игрока, не вступай с ним в игру, лучше вызови его на бой.

Ибн Хайдар поскакал по дороге, и когда шахматист предложил ему сыграть он вытащил свой меч и закричал:

— Во имя Истины, а не игры! Выходи на настоящую, а не игрушечную битву с тем, чей боевой клич — О Люди Хашима!

Игрок сдался без боя и рассказал Ибн Хайдару о том, что случилось с его названными братьями.

Он провел Ибн Хайдара в город и показал ему, где содержалась львица. После того как он обхитрил охрану и усмирил львицу ему удалось получить три фляги львиного молока. Две из них он положил в сумки у седла, а третью спрятал в свой тюрбан, на случай если с первыми двумя что-нибудь случится.

Затем он освободил из рабства своих названных братьев, хотя они и не узнали его в рыцарском облачении. В ту же ночь каждый из них украл по фляжке молока и скрылся под покровом темноты.

Ибн Хайдар дал им время вернуться ко двору, а затем в один скачок одолел пространство, что отделало его от дворца, где лежал умирающий король.

При его появлении придворные и принцы, сгрудившиеся вокруг постели короля содрогнулись, ибо на нем была кашмирская шаль, рубиновый перстень и королевский меч.

— Здесь молоко львицы из Страны Не-Бытия, — сказал он приблизившись.

— Но уже поздно! — зашумели все присутствующие.

— Мои принцы уже принесли мне молоко, — сказал король, — но оно не помогло….

— Это потому, что они украли его у меня, того, кто добыл его. А все благое исчезает из того, что добыто воровством. Вот фляжка — выпей о Король!

Лишь губы короля коснулись молока, он сел, исцеленный.

— Откуда ты пришел, кто ты, и почему помогаешь мне? — спросил король.

Юноша отвечал:

— Эти три вопроса по сути один, и ответ на один из них — это ответ на все. И ответ на второй — ответ на все. И ответ на третий — тоже будет ответом на все.

Король все еще не понимал.

— Ну хорошо, — сказал Ибн Хайдар. — Я тот, кто живет в конюшне, что означает, что я муж твоей дочери, поэтому я тебе и помогаю.

Вот так Ибн Хайдар унаследовал королевство, когда Король отправился в свое самое длинное путешествие.

Дух колодца

В одной маленькой деревушке жили были муж и жена, которые постоянно спорили друг с другом.

Однажды жена настолько разозлилась на своего бестолкового мужа, что схватила его за ухо и столкнула в глубокий колодец.

На дне этого колодца, как это всегда и бывает, проживал Джинн, один из самых препротивных и злобных. Как только муж увидел его он тут же начал завывать и осыпать его такой бранью, которой тот не слыхал со времен Царя Сулеймана ибн Дауда (мир с ними обоими!). Оскорбленный и растревоженный, джинн был вынужден подняться из глубин своего убежища к небесам, и нависнув над перепуганной женщиной, с тревогой заглядывавшей в колодец, прогрохотал:

— Жалкая женщина! Ты виновата в том, что закинула столь невероятно гадкого человека в мой тихий колодец, который служил мне домом десять тысяч лет?!

— Да, а как насчет меня? — отвечала женщина. — Я прожила с ним двадцать лет, а ты и двух минут не можешь!

— Несчастная! — возопил джинн, ибо даже он не был лишен некоторых высших чувств, к тому же вой ее мужа все еще звенел в его ушах. — Мне кажется я тебя понимаю.