Ответ: Суфи нет необходимости утверждать это, — это утверждают сами искусствоведы. Вы можете прочесть в моей книге «Учиться как учиться» как человек, который хотел избавиться от толпы, которая окружала картины Ван Гога вырезал что-то из солонины и сделал подпись: «Ухо Ван Гога», добившись этим того, что толпы любителей искусства, среди которых наверняка были искусствоведы, стали толпиться вокруг «Уха», подтверждая тем самым, что им интересно не искусство, а солонина.

Однако если вы хотите еще примеров, то вот вам: в 1910 году в Салон де Индепенданс было выставлено полотно «Закат над Адриатикой», кисти Боронали. Австрийский коллекционер приобрел его, после того как получил рецензию экспертов, что это полотно принадлежит яркому представителю экспрессионистской школы. Через некоторое время Ролан Доржеле и группа художников выяснила, что полотно было «написано ослом, к чьему хвосту была привязана кисть». «Боронали» было переиначенным именем Алиборон ослика с Ля Фонтэн.

Полотно Матисса «Ла Батю» провисело 47 дней в музее современного искусства, где его успели посмотреть 120.000 человек, прежде чем было замечено, что оно висит кверху ногами.

Существует множество правдивых историй такого рода, которые подтверждают, что способность ценить искусство и «высшее восприятие» не одно и то же, по отношению к искусству, в том смысле, в котором оно обычно понимается. Нет, то, что сегодня называется искусством не принадлежит чему-либо выше, чем эмоции и внушенные верования: это было уже достаточно хорошо проиллюстрировано, вне зависимости от того, что воображают люди.

Я сам был свидетелем сцены в мастерской художника, когда группа видных искусствоведов и критиков восхищалась связкой тряпья, которая как позже признался смущенный художник служила ему для вытирания кистей…

Итак, мои выводы совершенно противоположны вашим. Можно показать, что художественное восприятие поверхностно, или по крайней мере зависимо от ненадежных ощущений и социального давления. Если кто-то заявляет, что в этом есть что-то «высшее», ему следует показать, что он исключил эти очевидные субъективные реакции.

Реальный и нереальный

Вопрос: В книге «Учиться как учиться» вы энергично нападали на такие вещи, как хождение в странных одеждах и исполнение абсурдных упражнений, и просмотр фиктивных спектаклей плюс очарованность искаженной историей. Теперь сильно возрос интерес к реальности и реальной жизни, даже в самом банальном ее проявлении. Это отличная параллель, которая может помочь людям привлечь их внимание к истиной реальности, которая лежит за пределами обычной реальности, и которая «реальнее всего на свете». Как насчет людей, которые предпочитают документальные программы по телевизору?

Ответ: Я рад, что вы об этом спросили. Вкус к реальности, разумеется, это повод для вкуса к объективной реальности; так что эта относительная реальность — обычная жизнь, является первым шагом. После этого приходит понимание, что обычная жизнь не реальна, а воспринимается субъективно.

Но: Люди еще не настолько приучены к поиску реальности, как вам кажется. Они все больше ищут фантазий. Я не против фантазий, но я утверждаю, что поиск фантазий ценой реальности приводит к их несбалансированному потреблению.

Если были бы три конкурирующие программы, какая из них привлекла бы большую аудиторию? Та, в которой преобладают странные одежды и физические занятия, та, которая рассказывает о жизни человека или переполненная эмоциями костюмированная драма? Как распределятся симпатии телезрителей?

Я не стану просить вас угадать, потому что результат весьма смутит вас. У меня уже есть ответ. Парижская газета Франс Суар провела такое исследование. Они произвели опрос по трем программам:

«Это Нокаут» — смесь спорта и странной одежды;

Историческая костюмированная драма;

Документальный фильм о жизни женщины.

А вот результаты:

«Это Нокаут» — 33%

Драма — 67%

Жизнь женщины — ноль.

Да-да, я сказал ноль.

Лишенный репутации

Вопрос: Мне кажется, что писатели, такие как Норман Кон, в своей книге «В погоне за тысячелетием», описывающей образование Христианских сект, проповедовавших прямое влияние Бога, имели в виду Суфи и Суфизм. Он пишет об их распущенности, и привычке к чревоугодию, и утверждает, что они проникли в Европу и оказали на нее влияние через мусульманскую Испанию. Это совсем не то поведение, которое у большинства ассоциируется с суфизмом.

Ответ: Кон пишет[11], что Суфизм «похоже, помогал росту Вольного Духа в Христианской Европе». Действительно, все признаки, которые характеризовали суфизм в Испании 12 века — вплоть до таких деталей, как лоскутные одежды были типичны для адептов Вольного Духа веком или двумя позже.