Читаем Искатель, 2001 №3 полностью

— Я думала, сейчас это как-то неуместно. Точнее, я хотела сказать, в компании с работниками прокуратуры слушать музыкальные новинки мне не совсем привычно.

— Что вы думаете, работники прокуратуры не интересуются музыкой? Я ведь в прошлый раз тоже был. Но опоздал на десять минут. Я заметил черное «Вольво» и налепил ему на кузов датчик. Мы могли тех архаровцев, которые похитили Баскакова, задержать еще неделю назад, но мое внимание привлекла серая «Ауди». Вот за ней я и погнался. Но, кажется, напрасно. Бомбы подложили орлы, которые были в «Вольво». К счастью, никто не пострадал…

К этому времени вход в театр опустел. Из него показался какой-то человек и махнул рукой.

— Пора, — сказал следователь, и они с Маргаритой вышли из машины.

Одновременно из соседнего автомобиля вышел Баскаков в сопровождении высокого человека в штатском. При виде Антона сердце Маргариты замерло. Когда же скрипач увидел Маргариту, глаза его радостно вспыхнули. Он сразу же бросился к ней, но человек в штатском вежливо указал на дверь.

Они вошли в театр. Сначала Маргарита со следователем, за ними Баскаков с человеком в штатском. Билетерша сразу узнала скрипача и бросилась его обнимать.

— Тише! — цыкнул на нее следователь, и все четверо стали подниматься на второй этаж. Ее и Баскакова втолкнули в какую-то темную тесную ложу и оставили вдвоем. Не успела Маргарита сообразить, что к чему, как он сразу заключил ее в объятья.

— Что вы делаете, Антон Павлович? Прекратите! — произнесла она сердито.

— Прости! — прошептал он в ответ. — Я так соскучился. Я каждый вечер порывался тебе звонить, а мне охрана не разрешала. Говорили, что за мной охотятся. Возможно, прослушивают телефонные разговоры. Чтобы не навлечь беду на тебя, мне звонить не советовали…

В это время свет в зале погас, и раздвинулся занавес. Под аплодисменты вышла сияющая ведущая и принялась перечислять все заслуги и достоинства нового блистательного композитора, покорившего Европу и Америку. Баскаков под шум аплодисментов умудрился дважды поцеловать Маргариту, которая с ужасом почувствовала, что от третьего поцелуя уже уплывет.

— Антон, прекрати! Закричу!

— Кстати, — шепнул он ей на ухо. — Тех орлов, которые похитили меня, уже поймали. Меня сегодня хотели везти на опознание, а привезли зачем-то сюда. Причем из отдела по борьбе с организованной преступностью меня передали прокуратуре. Ты что-нибудь понимаешь?

Маргарита уже ничего не понимала, поскольку его губы касались ее ушка и он в процессе шептания умудрялся еще покусывать мочку, а рука уже обвила ее талию и медленно но верно ползла к ее груди. Вторая рука легла на ее колено.

«Ну все, кажется, я погибла, — вяло мелькнуло в голове. — Сил сопротивляться — никаких. Да и желания сопротивляться нет».

Раздались аплодисменты. На сцену вышел Олег Кирсанов. Он с улыбкой поклонился зрителям и поднял скрипку. К этому времени Маргарита молила только об одном: лишь бы не прибавили свет.

При первых звуках скрипки Антон вздрогнул и, не выпуская из рук любимую женщину, уставился на сцену. Маргарита понемножку пришла в себя. Оторвала от своего тела его руки и положила их ему на колени. Она стала вслушиваться в то, что играл нью-йорский лауреат. А играл он ту же сонату, что и Антон тогда, в метро.

Маргарита искоса поглядывала на Антона и изумлялась тому, как он слушал музыку. Он реагировал на каждую ноту, вздрагивал, покачивался, жмурил глаза и покрывался потом. Механически он стирал его откуда-то взявшимся платком, и все начиналось сначала. Скрипач уже не видел ни зал, ни Маргариту, он где-то витал, в каких-то горних высотах вместе с этой музыкой. «Вот это настоящий музыкант, — восхищалась она. — Вот это я понимаю, человек слушает музыку…»

Она прижалась грудью к его руке, но он не заметил.

— Ты играл в метро лучше, — прошептала она, но музыкант не услышал.

Антон снова вытер пот платком и сделался пунцовом.

— Когда ты успел выучить эту вещь? — спросила Маргарита, нежно коснувшись его руки.

И вдруг ее пронзило: а действительно, когда? Вещь совершенно новая. Написана Кирсановым только что. Возможно ее уже передавали по телевизору или по радио, но где бомж с Казанского вокзала мог услышать радио или спокойно посмотреть телевизор.

Маргарита снова пригляделась к Антону и подумала, что если даже эту сложную сонату он и мог каким-то чудом услышать, то нужно время, чтобы ее разучить. Причем разучить, судя по всему, на слух, а не по нотам.

Изумленная женщина больше не смотрела на сцену, а смотрела на Антона. Он по-прежнему был напряжен, глаза его были тусклы и выражали боль. Музыкант хмурился, морщился и шептал:

— С диезом надо играть, с диезом…

Мелодия оборвалась так же внезапно, как и началась; зал взорвался аплодисментами. Единственным, кто не хлопал, был Антон. Он сидел, словно в оцепенении. Включили свет, зрители поднялись и аплодировали стоя. А Антон все сидел и смотрел в пустоту.