<p>ИСКАТЕЛЬ 2000</p><empty-line/><p>№ 1</p><empty-line/><p><image l:href="#i_002.png"/></p><empty-line/><p><image l:href="#i_003.png"/></p>

© «Издательство «МИР «ИСКАТЕЛЯ», 2000

<p>Содержание:</p>

СМЕРТЬ ПИЛИГРИМА

Повесть

Гарднер Ф. ФОКС

ТЕНЬ ДЕМОНА

Рассказ

Филлис ЭРКЛ

ДЕРЕВЕНСКИЙ ДИНОЗАВР

Рассказ

<p>ДОРОГИЕ ДРУЗЬЯ!</p>

Поздравляем вас с 2000 годом!

Отрадно, что читательская аудитория на наши издания увеличилась. Думаем, это не предел. Продолжается текущая подписка, и те, кто не успел оформить ее с начала года, могут это сделать сейчас с любого номера и пополнить ряды почитателей популярных жанров.

Напоминаем наши индексы: «Искатель» — 70424,42785 и 40940,

«Мир «Искателя» — 40920,

«Библиотека «Искателя» — 42827,

детский журнал «Колокольчик» — 79035

(«Почта России»), 26089 (Роспечать).

Подписывайтесь по каталогу «Почта России» (обложка зеленого цвета). Это обойдется вам значительно дешевле.

В 1 номер «Мир «Искателя» включен новый захватывающий роман Василия Головачева «Регулюм». В последнем выпуске «Библиотеки «Искателя» (1999 г.) опубликован несколько необычный увлекательнейший детективный роман Рудольфа Вчерашнего «Дебют компьютерной аферы».

Эти издания можно приобрести в редакции.

Наш адрес:

Москва, Новодмитровская ул., 5а, офис 1607.

Телефоны: (095) 285-88-07, 285-47-06.

<p><emphasis>Керен ПЕВЗЕР</emphasis></p><empty-line/><p>СМЕРТЬ ПИЛИГРИМА</p><empty-line/><p><image l:href="#i_004.png"/></p>

Керен Певзнер родилась и выросла в г. Баку, здесь же получила высшее образование. С 1990 года живет в Израиле. Несколько лет проработала в Министерстве по делам репатриантов. Преподает на курсах иврита. Она автор популярных учебников «Параллельный ульпан» и «Позвольте спросить».

Детективные и фантастические произведения К. Певзнер публиковались в русскоязычной периодической печати Израиля.

В журналах «Искатель» и «Мир «Искателя» были напечатаны такие произведения, как «Исповедь убийцы», «Чисто еврейское убийство», «Налог на недвижимость».

_____

СТРАННОЕ все же место — приемная зубного врача. Там сидят люди, которых привела острая необходимость или невыносимая боль — в общем, мотивы самые разные, но ни одного среди них веселого. И только переступив порог, они начинают мучиться сомнениями: боль внезапно пропадает, словно ее и вовсе не было, страх перед конечной цифрой гонорара за услуги проникает за заднюю стенку сердца, и несчастный клиент готов терпеть все благоглупости соседей, лишь бы не прислушиваться к противному звуку бормашины, ноющей на одной ноте, и к глухому лязганью пыточных инструментов.

В приемной доктора Иннокентия Райса мы с Дарьей оказались после того, как моя дочь всю ночь простонала, держась за щеку. Заваривая ей ромашку с шалфеем, я гадала, на сколько платежей по кредитной карточке можно будет разбить плату за ее лечение и покроет ли дополнительная страховка, которую я неукоснительно вношу в больничную кассу, хотя бы часть расходов.

— Да уж… — сказал старичок, сидящий рядом с нами в приемной, — эти стоматологи умеют зарабатывать деньги. Настоящие а идише коп.

— Мам, — тянула меня дочь, — ну пойдем, у меня уже ничего не болит. Пойдем.

— Сиди! — одернула я ее. — Не хочу еще одной ночи с ариями Кармен.

— Их мамы знали, куда устроить своих детей. Хотя мне тоже довелось хорошо пожить в той жизни, — продолжил старичок свои рассуждения о способах зарабатывания денег на доисторической родине. — Вы знаете, что такое молдавская свадьба?

Все ясно. Дед был кишиневским евреем.

— Нет, не знаю, — ответила я, только чтобы не препираться с Дарьей. Вроде бы взрослая девица, пятнадцать лет, а ведет себя, как маленькая. Воистину, это очень странное место — приемная зубного врача.

— У меня даже был помощник! — торжественно поднял дед вверх палец правой руки.

— Для чего?

— Как для чего? Мы фотографировали свадьбы, — старик задумался, пожевал губами, вспоминая то золотое время, и продолжил: — Мы приезжали с Семеном. Столы уже накрыты во дворе, все пьяные с утра. Бабы носятся с пирогами, поросята на столах, зажаренные целиком. И платки… Платки дарят дюжинами! Деньги на подносы швыряют не глядя. Кум дал, а я — вдвое…

Старик был горд за славный молдавский народ, умеющий гулять с таким размахом.

— И мы с Семеном начинаем фотографировать. Носимся как угорелые. Снимаем и невесту с женихом, и свояков, и маму с кумами.