Читаем Искатель, 1961 №3 полностью

Иржи, засмеявшись, вынимает камеру. Нацеливает ее на стюардессу.

Мальчишка заинтересованно следит за действиями оператора.

Коммивояжер, воспользовавшись тем, что его унылый сосед внимательно рассматривает открывающиеся за окном дали, всыпает в один стаканчик содержимое маленького пакетика.

Это замечает Тереза.

Комми прикладывает палец ко рту.

— Прошу, старина…

Он протягивает соседу стаканчик виски, где уже бесследно растворился белый порошок.

Унылый пассажир отпивает глоток, удивленно поворачивается.

— Какой странный вкус! Никогда не пил такого…

— Местные сорта, — поспешно вставляет комми. — Ну, за благополучное путешествие!

Они залпом осушают стаканы.

В огромной руке флегматичного толстяка тонет стаканчик виски.

— Местное?

— Настоящее шотландское, сударь…

Толстяк нюхает, осторожно прихлебывает и, наконец, убедившись в справедливости слов стюардессы, выпивает стакан.

— Никогда не следует доверять сообщениям авиакомпаний, — говорит он соседу.

Старичок филуменист вздрагивает.

— Вы имеете в виду… акул?!

— Нет. Завтрак…

Толстяк вынимает из саквояжа объемистый пакет с сандвичами.

— Прошу…

— Благодарю вас, — отказывается несколько успокоенный филуменист. — Простите… Нет ли у вас спичек?

Толстяк, уже занявшийся сандвичем, указывает на табличку: «Не курить».

— Пока не наберем высоту, нельзя…

Летит самолет.

Четыре мотора несут его тяжелое тело. Внизу в головокружительной дали разворачивается причудливая схема земли.

Холмы, леса, поселки, поля и дороги…

А в самолете, этом крохотном мирке, отдаленном от земли расстоянием в девять километров, идет своя дорожная жизнь…

ПЕРВЫЙ САЛОН

Иржи, нацелив вниз камеру, снимает через окно самолета.

Мальчик, сидящий рядом, как завороженный следит за действиями оператора. Он сползает с кресла, перегибается, старается сам заглянуть вниз…

Генри нажимает кнопку звонка. Его соседка с тревогой наблюдает за ним, оторвавшись на секунду от какой-то толстой книги.

Из двери, ведущей в кабину экипажа, появляется стюардесса.

— Что-нибудь выпить, — говорит Генри. — Совсем пересохло в горле.

— Лимонад, сок?

Генри морщится.

— Стаканчик виски.

Юный молодожен подзывает стюардессу.

— Мне тоже, — важно говорит он. — И, пожалуйста, поменьше содовой.

— Боже мой! — восклицает жена. — Какое счастье! Через шесть часов я опять буду дома, у мамы!..

— А я у адвоката. Надеюсь, ему не составит труда найти повод для развода…

Во втором салоне тишина.

Американец прилежно читает молитвенник. Его жена изучает журнал с полуобнаженной красоткой на обложке.

Огромная шляпа американки мешает агенту наблюдать за широкоплечим пассажиром. Агент меняет место и тут же встречается взглядом с преследуемым…

ПЕРВЫЙ САЛОН

Унылый сосед коммивояжера сладко зевает. Комми торжествующе подмигивает своей яркой соседке справа, предлагая разделить очередную шутку.

— Вы, кажется, хотите спать? — невинно спрашивает он.

— Что?! — вспыхивает сосед.

И тут же вновь неудержимо зевает.

КАБИНА ЭКИПАЖА

На передней панели ведут свой немой рассказ приборы. Стрелки отсчитывают скорость, высоту, тонны и килограммы бензина. Вспыхивают сигнальные огоньки. Поблескивает экран радара.

Штурман (радисту): Как метеосводка?

Радист: Не блестящая… (Протягивает листок.) Запрещение полетов для легких машин.

Штурман: Нашему «Бемби» это не страшно….

Над его столиком висит знакомая всему миру фигурка олененка.

Командир: Курс?

Штурман: Двести семь… Выйдем прямо к месту.

Командир (бегло взглянув на приборы): Снос два градуса. (Кладет руки на штурвал.) Ты представляешь, как когда-то летали без автопилота?

Штурман: У меня не хватает фантазии.

Командир: Вот старик, наверное, помнит. (Посмотрел на второго пилота. Тот мерно всхрапывает во сне.) Смотри-ка, в самом деле заснул.

Радист (снимая наушники): Между прочим, меня тоже клонит в сон.

Штурман (не отрываясь от карты): Понижение атмосферного давления. Первый признак хорошего самочувствия…

И сам подавляет невольный зевок.

Внизу — девственной, арктической белизны снежное поле облаков.

Но вот далеко-далеко в разрывах облаков замелькала ис-синя-серая гладь океана…

— Океан! — восклицает мальчик. — Кристин, гляди — океан!

Камера уже в руках мальчика. Рядом Иржи. Женщина, чуть скосив глаза, наблюдает за ними.

— Хочешь снять? — спрашивает оператор.

— А… можно?..

— Конечно! Вот смотри… — Большие руки Иржи покрывают тонкие пальцы мальчика. — Надо сделать вот так… — Он наводит фокус. — Теперь нажимай кнопку…

— Странно! — говорит филуменист, заглядывая в окно. — Он совсем не похож.

— Кто? — равнодушно спрашивает толстяк. Он по-прежнему что-то жует.

— Океан! Я столько раз видел его совсем другим…

— Где?

— На этикетках… — смущается филуменист.

— Я же говорил, что никому не следует доверять, — меланхолически замечает толстяк.

Далеко не всех пассажиров интересует показавшийся внизу океан.

Коммивояжер, например, занят своим соседом. Тот, наконец, уснул!

Свернув в тоненькую трубочку лист бумаги, комми, как школьник, тянется к ноздрям соседа. Жестом он приглашает Терезу полюбоваться.

Листок касается ноздрей уснувшего. Тот встряхивает головой, чихает… и не просыпается.