Читаем Иша Упанишада полностью

«Богом все это должно быть облечено, все то, что есть мир в этой движущейся вселенной; поэтому откажись от желания, не наслаждайся чьим-либо достоянием и не льстись на него».


Гуру:

Упанишада открывается провозглашением универсальной природы Бога, как непреложной основы ее откровений. Эта универсальная природа Брахмана, Вечного, есть начало и конец Веданты, и без ее признания не может иметь ценности ничто из провозглашаемого Ведантой, ибо все ее положения либо исходят из этого, либо, по меньшей мере, предполагают ее. Упанишады, лишенные этой главной и высочайшей истины, превращаются в то, чем их считают ученые и философы млеччхи, – в нагромождение бессвязных, хотя зачастую и возвышенных, спекуляций. Однако с этой истиной в руках, как со светильником, проливающим свет на самые темные места в Писании, вы скоро приходите к осознанию того, что Упанишады есть грандиозное, гармоничное и совершенно ясное целое, выражающее единую и универсальную Истину в различных аспектах, так как за мириадами противоречий феноменального мира (prapañca) есть лишь одна единственная Истина. Все Смрити, Пураны, Даршаны, Дхармашастры, писания шактов, шиваитов, вишнуитов, сауров, так же как весь буддизм и его священные книги, – всего лишь множество объяснений, комментариев, истолкований с разных сторон этих различных аспектов одной единственной Истины. Эта Истина составляет единственную основу, на которую все религии могут опереться как на надежную и несокрушимую скалу; больше чем просто скалу, ибо и скалы разрушаются, эта же стоит вечно. Вот почему религия ариев называется Санатана Дхарма – Вечный Закон. И не ошибаются индусы, когда провозглашают Шрути вечным и безначальным, а риши, сложивших гимны, – всего лишь свидетелями, которые узрели Истину и изложили увиденное на языке людей, ибо узрели они Истину не ментальным зрением, но духовным. Поэтому Веды по праву именуются Шрути или откровением. Среди откровений Риг, Яджур, Сама и Атхарван – плодоносный дождь, который напитал росток Истины и дал ему прорасти, Брахманы – лес, в котором находится росток, Араньяки – почва, в которой он растет, Упанишады же есть само растение с корнями, стеблями, листьями, чашечкой и лепестками, а цветок, проявляющий себя раз навсегда, это великая формула: so’hamя есть Он, кульминация Упанишад. Поклон so’ham. Поклон Вечному вне места, времени, причины или предела. Поклон моему «Я», кто есть Вечный.


Ученик:

Я кланяюсь Вечному и моему «Я», кто есть Вечный. Svāhā!


Гуру:

Вот почему Упанишада начинается словами о том, что все это должно быть облачено или облечено Богом. Под этими словами подразумевается, что отдельный Дживатман или человеческая душа, дабы достичь спасения, должна увидеть всю эту вселенную как одеяние Бога, как человек покрывает тело одеждой. Под Богом мы имеем в виду отнюдь не непознаваемого Парабрахмана, ибо мы не можем говорить о непознаваемом в терминах места, времени или отличия, но Брахмана, познаваемого через йогу, светоносную тень Единого, отбрасываемую Шакти Единого, который, разделившись на Мужское и Женское, на Пурушу и Пракрити, сотворил этот мир неисчислимых форм и имен. О Брахмане говорится как о Боге; иными словами, мы всего лучше постигаем Его как Правителя и Властелина вселенной. Но все же Он есть океан духовной силы, который самим своим присутствием приводит в действие созидающую, сохраняющую и разрушающую Шакти или Волю Вечного Парабрахмана в форме Пракрити, движущегося океана энергии, kāraṇajalaḥ. Из этих двух – океана духовной силы и океана материальной формы – второй заключен в первом и без него не мог бы существовать, можно сказать, что одно окружено другим или облачено в него, сам Бог присутствует в океане в различных формах, как Праджня, Хираньягарбха и Вират или как Вишну, Брахма и Махешвара. Именно это описывается в Пуранах и представлено в образе Вишну на Змее Времени и Пространства в океане, с Брахмой, который выходит из лотоса его пупка, и т. д. Это Бог, Царь и Владыка, поэтому мы должны воспринимать все сущее во вселенной как творение этого океана Брахмана – или духовной силы, которая окружает все сотворенное, подобно тому, как одежда окружает человека, одетого в нее.


Ученик:

Я не понимаю. Ведь все сущее есть сам Брахман, почему же говорится, что он окружает все творения, как если бы он был отличен от них?


Гуру:

Под этим имеется в виду, что универсальное и неразделенное сознание, которое мы называем Брахманом, окружает и включает в себя все ограниченные отдельные сознания, которые нам представляются в виде отдельных объектов.


Ученик:

Я все равно не понимаю – как может единое неразделимое сознание быть разделено, а если оно делится, то как может оставаться единым и окружать части самого себя? Невозможно же быть единым и неразделимым и в то же время делимым и множественным.


Гуру:

Перейти на страницу:

Все книги серии Шри Ауробиндо. Собрание сочинений

Похожие книги

Еврейский мир
Еврейский мир

Эта книга по праву стала одной из наиболее популярных еврейских книг на русском языке как доступный источник основных сведений о вере и жизни евреев, который может быть использован и как учебник, и как справочное издание, и позволяет составить целостное впечатление о еврейском мире. Ее отличают, прежде всего, энциклопедичность, сжатая форма и популярность изложения.Это своего рода энциклопедия, которая содержит систематизированный свод основных знаний о еврейской религии, истории и общественной жизни с древнейших времен и до начала 1990-х гг. Она состоит из 350 статей-эссе, объединенных в 15 тематических частей, расположенных в исторической последовательности. Мир еврейской религиозной традиции представлен главами, посвященными Библии, Талмуду и другим наиболее важным источникам, этике и основам веры, еврейскому календарю, ритуалам жизненного цикла, связанным с синагогой и домом, молитвам. В издании также приводится краткое описание основных событий в истории еврейского народа от Авраама до конца XX столетия, с отдельными главами, посвященными государству Израиль, Катастрофе, жизни американских и советских евреев.Этот обширный труд принадлежит перу авторитетного в США и во всем мире ортодоксального раввина, профессора Yeshiva University Йосефа Телушкина. Хотя книга создавалась изначально как пособие для ассимилированных американских евреев, она оказалась незаменимым пособием на постсоветском пространстве, в России и странах СНГ.

Джозеф Телушкин

Культурология / Религиоведение / Образование и наука
ОТКРЫТОСТЬ БЕЗДНЕ. ВСТРЕЧИ С ДОСТОЕВСКИМ
ОТКРЫТОСТЬ БЕЗДНЕ. ВСТРЕЧИ С ДОСТОЕВСКИМ

Творчество Достоевского постигается в свете его исповедания веры: «Если бы как-нибудь оказалось... что Христос вне истины и истина вне Христа, то я предпочел бы остаться с Христом вне истины...» (вне любой философской и религиозной идеи, вне любого мировоззрения). Автор исследует, как этот внутренний свет пробивается сквозь «точки безумия» героя Достоевского, в колебаниях между «идеалом Мадонны» и «идеалом содомским», – и пытается понять внутренний строй единого ненаписанного романа («Жития великого грешника»), отражением которого были пять написанных великих романов, начиная с «Преступления и наказания». Полемические гиперболы Достоевского связываются со становлением его стиля. Прослеживается, как вспышки ксенофобии снимаются в порывах к всемирной отзывчивости, к планете без ненависти («Сон смешного человека»). Творчество Достоевского постигается в свете его исповедания веры: «Если бы как-нибудь оказалось... что Христос вне истины и истина вне Христа, то я предпочел бы остаться с Христом вне истины...» (вне любой философской и религиозной идеи, вне любого мировоззрения). Автор исследует, как этот внутренний свет пробивается сквозь «точки безумия» героя Достоевского, в колебаниях между «идеалом Мадонны» и «идеалом содомским», – и пытается понять внутренний строй единого ненаписанного романа («Жития великого грешника»), отражением которого были пять написанных великих романов, начиная с «Преступления и наказания». Полемические гиперболы Достоевского связываются со становлением его стиля. Прослеживается, как вспышки ксенофобии снимаются в порывах к всемирной отзывчивости, к планете без ненависти («Сон смешного человека»). Творчество Достоевского постигается в свете его исповедания веры: «Если бы как-нибудь оказалось... что Христос вне истины и истина вне Христа, то я предпочел бы остаться с Христом вне истины...» (вне любой философской и религиозной идеи, вне любого мировоззрения). Автор исследует, как этот внутренний свет пробивается сквозь «точки безумия» героя Достоевского, в колебаниях между «идеалом Мадонны» и «идеалом содомским», – и пытается понять внутренний строй единого ненаписанного романа («Жития великого грешника»), отражением которого были пять написанных великих романов, начиная с «Преступления и наказания». Полемические гиперболы Достоевского связываются со становлением его стиля. Прослеживается, как вспышки ксенофобии снимаются в порывах к всемирной отзывчивости, к планете без ненависти («Сон смешного человека»).

Григорий Соломонович Померанц , Григорий Померанц

Критика / Философия / Религиоведение / Образование и наука / Документальное
Дьявол в быту, легенде и в литературе Средних веков
Дьявол в быту, легенде и в литературе Средних веков

В Евангелие от Марка написано: «И спросил его (Иисус): как тебе имя? И он сказал в ответ: легион имя мне, ибо нас много» (Марк 5: 9). Сатана, Вельзевул, Люцифер… — дьявол многолик, и борьба с ним ведется на протяжении всего существования рода человеческого. Очередную попытку проследить эволюцию образа черта в религиозном, мифологическом, философском, культурно-историческом пространстве предпринял в 1911 году известный русский прозаик, драматург, публицист, фельетонист, литературный и театральный критик Александр Амфитеатров (1862–1938) в своем трактате «Дьявол в быту, легенде и в литературе Средних веков». Опыт был небезуспешный. Его книгой как справочником при работе над «Мастером и Маргаритой» пользовался великий Булгаков, создавая образы Воланда и его свиты. Рождение, смерть и потомство дьявола, бесовские наваждения, искушения, козни, адские муки, инкубы и суккубы, ведьмы, одержимые, увлечение магией и его последствия, борьба Церкви с чертом и пр. — все это можно найти на страницах публикуемой нами «энциклопедии» в области демонологии.

Александр Валентинович Амфитеатров

Религиоведение