Читаем Ипподром полностью

И следователь прокуратуры, и Турилин с насмешкой отнеслись к версии Левы о телефонном звонке. Молодой инспектор должен с уважением относиться к мнению старших, более опытных товарищей. Они, конечно, правы, Лева Гуров невозможный фантазер, лукавил он сам с собой, заканчивая рассуждения и подводя черту. Ну а если они правы, то почему бы и не оставить удостоверение в пиджаке? Ведь Леву Гурова никто не проверяет, им никто не интересуется, никакой опасности нет.

Лева пошевелил в воде ногой, он торжествовал свою маленькую победу.

– Серьезная травма?

Лева не заметил, что Нина уже с минуту, стоя в дверях, наблюдает за ним.

– Нина, помните, один человек сказал, что я ас в своем деле и прочее?

– Помню. – Нина бросила тяжелый шлем, расстегнула на куртке молнию. Девушка знала, какая она сейчас чумазая и некрасивая, почему-то не стеснялась, с улыбкой смотрела на Леву.

– Толстяк делал мне рекламу.

– Я поняла. – Нина рассмеялась.

– И неверно поняли. Оказывается, я очень толковый парень, – серьезно сказал Лева, поднялся, брючины свалились в воду и мгновенно намокли.

– Вижу. – Нина даже не улыбнулась, парень, стоявший в ведре с водой, не казался ей комичным. Она смотрела на него и не могла понять, каким образом человек, носящий чужую фамилию, чужую профессию, может казаться настолько искренним и правдивым?

Договорившись с Ниной встретиться в девять, Лева уехал в управление. В отделе никого не было. Дежурный выехал на происшествие, на своем столе Лева нашел заказанные накануне справки и записку: «Не унывай, Левушка, молодость с годами проходит. Доброжелатели». Близнецы, конечно, уехали на дачу, для их мотоциклов тридцать километров пустяк. Когда в работе наступает затишье, Птицыны в любую погоду уезжают на дачу.

Лева перечитал записку, судя по ней, справки ничего существенного не давали, а он так на них рассчитывал. На оборотной стороне записки Лева увидел: «Позвони» и крючок, означающий подпись Ломакина. Стервецы братья, Трофим написал, а близнецы перевернули бумажку, ничего себе шуточки. Лева подвинул телефон и, передумав, решил сначала все-таки прочитать справки.

Анна Васильевна Полякова, где и когда родилась, адрес, отца нет, мать работает в ателье закройщицей. Аня говорила, что мать художник, возможно, она и права, закройщик вполне может быть и художником. Анна закончила первый курс факультета журналистики, имеет две академические задолженности. Не привлекалась, не задерживалась, на учете не состоит.

Наталья Алексеевна Лихарева, по данным центрального адресного бюро, в городе не проживает. Не привлекалась, не задерживалась, не состоит. Среди студентов университета не значится, поступала прошлой осенью на филологический факультет, не прошла по конкурсу. По адресу, где проживает Лихарева, она не прописана, кооперативная квартира принадлежит супругам Скобеевым, которые находятся в заграничной командировке. В отделении милиции известно, что квартиру оплачивает Крошин Александр Александрович, которому хозяева оставили ключи.

Лева отложил справку. Значит, Наташа в университет не прошла по конкурсу, домой возвращаться не захотела. Чем же она занимается и на какие средства живет? Да уж наверняка не ворует, людей не убивает, живет же на деньги Сан Саныча. Сколько же он зарабатывает или выигрывает?

Крошин Александр Александрович, родился в Москве, работает старшим инженером в СМУ. Холост… Однокомнатная кооперативная квартира… Характеризуется исключительно хорошо… оклад сто шестьдесят, заработок около двухсот рублей в месяц.

Лева перевернул справку учета о судимости и задержаниях в органах милиции.

Нет. Нет. Нет.

До встречи с Ниной еще оставалось время, Лева позвонил Ломакину.

– Я этого Крошина, кажется, знаю, – сказал Трофим, не жалующий всякие вступительные фразы. – Три года назад в Москве судили большую группу валютчиков. Там наших двое затесались, я и ездил. Твой Крошин проходил по делу. Кажется, он месяц находился под арестом, затем его за недоказанностью освободили, на суде он выступал уже как свидетель. Я его запомнил, так как мой дружок из МУРа из-за него неприятности имел. Незаконный арест и прочее… Хотя ни суд, ни прокуратура не сомневались, что твой Крошин по самые уши замаран в деле был, раз не доказали… сам понимаешь…

Лева слушал, не перебивая.

– Конечно, валюта – одно, мокрое дело – другое. Не вяжутся они, знаю, – продолжал Трофим.

– Нет, не вяжутся, – согласился Лева.

– Так я Стасу в Москву позвонил, он нам справочку на нашего героя составит. Почему-то он из столицы убрался. Номер уголовного дела Стас тоже пришлет, ты его в прокуратуру подсунь, пусть твой «по особо важным делам» графин воды выпьет и запросит то дело. Вы его полистайте, мало ли.

– Спасибо, большое спасибо, Трофим…

– Большое пожалуйста, – передразнил Ломакин и повесил трубку.