Читаем Иосиф Сталин полностью

Через шесть дней товарищ Сталин доносит Ленину:

"Перелом в наших частях начался. За неделю не было у нас ни одного случая частичных или групповых перебежек. Дезертиры возвращаются тысячами. Перебежки из лагеря противника в наш лагерь участились. За неделю к нам перебежало человек 400, большинство с оружием. Вчера днем началось наше наступление. Хотя обещанное подкрепление еще не получено, стоять дальше на той же линии, на которой мы остановились, нельзя было - слишком близко до Питера. Пока что наступление идет успешно, белые бегут, нами сегодня занята линия Керново - Воронино - Слепино - Касково. Взяты нами пленные, два или больше орудий, автоматы, патроны. Неприятельские суда не появляются, видимо боятся "Красной горки", которая теперь вполне наша. Срочно вышлите 2 млн. патронов в мое распоряжение для 6-й дивизии...".

Эти две телеграммы дают полное представление о той громадной творческой работе, которую проделал товарищ Сталин, ликвидируя опаснейшее положение, создавшееся под красным Питером". (К.Е. Ворошилов. "Сталин и Красная Армия". М., 1937. С. 41-44).

В этом свидетельстве сталинского соратника все верно. Разве что Ворошилов смягчает жестокие действия своего патрона: в Петрограде, где готовилось восстание, по указанию Сталина прошли повальные обыски, даже в зданиях посольств, было изъято более четырех тысяч винтовок, а в румынском посольстве было обнаружено артиллерийское орудие. Расстреливались заложники. Кроме того, была проведена мобилизация среди трудящихся (13 тысяч человек встали под ружье). Обращает на себя внимание тон и содержание сталинских распоряжений. Так, в подписанном им и Зиновьевым приказе говорилось: "Семьи всех перешедших на сторону белых будут арестованы, а сами перебежчики и всякие паникеры будут расстреливаться на месте". (Цит. по сб. "Реввоенсовет Республики". М., 1991. С. 393).

Впрочем, говорить об особой жестокости Сталина некорректно, т.к. еще раньше, еще 24 ноября 1918 г. Троцкий в приказе №65 принял особые меры к укреплению дисциплины. Расстрелу подлежали те, кто подговаривали к отступлению, дезертирству и невыполнению боевого приказа, кто самовольно оставлял боевой пост, бросал винтовку или продавал часть обмундирования, кто оказывал сопротивление заградительным отрядом и укрывал дезертиров. В прифронтовой полосе размещались заградительные отряды для ловли дезертиров, а на местные Советы и комитеты бедноты возлагалась обязанность дважды в сутки проводить облавы и обыски. Те дома, где находили дезертиров, сжигались.

Это - Троцкий.

О своем приказе он сообщил Ленину и Свердлову.

Те не возразили.

2 декабря в телеграмме члену РВСР С.И. Аралову Троцкий потребовал арестовывать семьи офицеров-перебежчиков.

Еще более решительно требовало действовать Оргбюро ЦК РКП(б) (Свердлов, Н.Н. Крестинский, М.Ф. Владимирский). На своем заседании 24 января 1919 г. они приняли циркулярное письмо ЦК об отношении к казакам. Объявлялся массовый террор.

"Необходимо, учитывая опыт гражданской войны с казачеством, - говорилось в письме, - признать единственно правильным самую беспощадную борьбу со всеми верхами казачества путем поголовного их истребления".

"Партийные и советские работники Дона, получив циркулярное письмо ЦК, которое иначе как провокационным назвать нельзя, начали ревностно проводить политику "расказачивания". Ненависть к казачеству затмила разум у исполнителей воли высшего партийного органа партии большевиков, вызвав к жизни самые низменные инстинкты и повергнув в ужас донцов, поверивших в обещания Советской власти. Днем и ночью на территории Донской области, занятой частями Красной Армии, работала карательная машина, отправляя на тот свет по 40-60 человек в сутки. Пощады не было ни женщинам, ни детям, ни старикам. Само слово "казак" стало запретным. Станицы переименовывались в волости, хутора - в деревни. Гонению подвергалось все, что имело отношение к казачеству, например, запрещалось носить фуражки и штаны с лампасами. Казаков выгоняли из домов и на их места селили крестьян, привезенных из Воронежской губернии.

В ответ на массовый террор в тылу Южного фронта в ночь с 11 на 12 марта началось восстание Мигулинской, Вешенской, Казанской и ряда других станиц. Командование фронтом потребовало от реввоенсоветов армий в зародыше подавить всякую мысль о восстании. Так, 16 марта реввоенсовет Южного фронта направил распоряжение войскам о быстрейшей ликвидации восстания путем сожжения взбунтовавшихся станиц, расстрела каждого пятого или десятого мужчины, массового взятия заложников". (В. Краснов, В. Дайнес. "Неизвестный Троцкий". М., 2000. С.136, 137).

Сопротивление казаков было настолько велико, что в ЦК вынуждены были призвать к "приостановлению мер против казачества". Правда, на местах фактически не обратили внимания на это постановление.

Напомним читателям описание Вешенского восстания в романе Михаила Шолохова "Тихий Дон", к которому у Сталина было двойственное отношение.