До понедельника, 17 марта, Иону не беспокоили. Пятничный, присутственный день, все попутал. А в субботу спешить было уже некуда. Прокурорские своих жандармских коллег ни о чем не спрашивали, делами не интересовались и даже не преминули посочувствовать, не без казуистики. Две недели сроку жандармскому ведомству на дознание, до обидного мало. Закон-с. А далее другая епархия, по ведомству юстиции.

Иона по одиночному своему помещению в доме предварительного заключения не метался. Мария Ивановна в свободе ограничена, но к благородному сословию и строгости благородные. Канарейка в обморочное состояние от нелицеприятной беседы с дознавателем впадать не станет. Не тот характер. Агитацию ненужную в запале тоже не начнет. Приучилась к сдержанности в дискуссиях с Ионой.

А Ионе Матвеевичу не грех и хитринку в ход пустить и время потянуть.

Жандармский подполковник, назначенный по делу в дознаватели, после предварительного ознакомления с обстоятельствами понял, по карточному своему опыту, что на шампанское расчитывать не приходится. Не те карты.

Кружок при Северно-русском рабочем союзе и заправляют там не кисейные барышни и не студенты-недоучки. Этих в планы посвящать поостерегутся. Для интересующихся и сочувствующих организуют формальную говорильню, а в случае чего ими же и прикроются.

За интерес и копья ломать не стоит, а сочувствие и к кошке можно проявить. Глашкина хоть и правдоискательница, но не наивна до такой степени, чтобы в их заведении душу изливать.

Но, на войне, как на войне. И с такими картами можно рискнуть. Марию Ивановну решено было пока не беспокоить.

На первом допросе подполковник с исключительной вежливостью и предупредительностью поинтересовался здоровьем и душевным состоянием Марии Ивановны.

"Не имею намерений, сударыня, пользоваться ситуацией и превратно истолковывать сказанное Вами в волнении, возможно, опрометчиво и необдуманно. Обстановка, Вы уж нас простите, не располагает к беседе в равных условиях. Успокойтесь, голубушка, придите в себя. Здесь отличная медицина, я распоряжусь, чтобы наше светило взяло Вас под свое покровительство. Герман Леонтьевич – добрейший, интеллигентнейший человек. Надеюсь, беседа с ним Вас немного ободрит. А наши разговоры оставим на потом. На потом, не спорьте, не спорьте."

"Вот так-то, чижики", – мысленно обратился жандармский чин к прокурорским. – "Две недели, если бы не приключившееся волнительное состояние. Не спорьте, не спорьте."

"А через неделю от неопределенности у фигурантки и волнение проявится."

VIII

– Ну-с, Иона Матвеев Глашкин, в революцию потянуло? – Дознаватель наткнулся на взгляд Ионы и понял, что избрал ошибочную тактику. Этот служака, если упрется, и две и три недели слова не скажет. – Устал, устал, вот уже и прибаутками изъясняюсь. Месяц, со дня покушения на Его Императорское Величество, без отдыха. Но, рук не опускаю. Следую военному моему долгу и присяге. Отечеству от революций, как и от внешних напастей равное зло. Вы, как военный человек, должны меня понимать.

"Не то, не то. Какая, к черту, революция. У него жена под стражей, а я ему про Его Императорское".

– Что с Вами приключилось? "Обысканы, задержаны…" Отписались, а мне расхлебывать. Кстати, имел честь беседовать с Марией Ивановной. В порядке, в порядке, не беспокойтесь. Легкое нервное потрясение. Не сомневаюсь, без умысла попала в революционную, с позволения сказать, стихию. Могу представить себе ее состояние от осознания ошибочного сего шага. И сам бы рад поскорее покончить с этой кутерьмой. Объяснимся, как говорится, и распрощаемся.

– Простите, господин подполковник, я не понимаю, в чем обвиняют мою жену и меня, – сделал свой ход Иона.

– И я не понимаю, любезный. В протоколе значится: "участие в кружке" и, соответственно, "знание о существовании кружка". Что прикажете мне отписать на это?

– Участие или подозрение в участии? – уточнил Глашкин.

– С точки зрения буквы закона, подозрение возникает на основании наличия сведений о том или ином действии, – прибег к казуистике дознаватель. – Если подходить к этому формально, сведения, в достоверности которых нет сомнения, суть доказательства. В Ваших же интересах развеять эти сомнения с моей, если пожелаете, помощью. Готов Вас выслушать.

"Не позавидуешь чижикам. Как бы самому не запутаться", – подполковник промакнул лоб, изображая участие в судьбе Глашкиных.

– Вы сказали, "кружок", – прикинулся мужичком Иона, – Это что-то вроде сходки? Для воровства или других умышлений?

– Именно, что для умышлений. Вы абсолютно точно выразились.

– А что умышляли? Что в сведениях про это сказано?

"Знал бы я, что "умышляли", ты бы по другому у меня запел", – жандарм сделал вид, что ищет в деле нужную бумажку, чтобы не встречаться с Ионой взглядом.

– Послушайте, Глашкин, Вы не могли не знать, где и с кем проводит время Ваша жена.