Читаем Иоганн Гутенберг полностью

Иоганн (или Йоханнес – существуют разные варианты написания) родился в Майнце, в семье с высоким положением, был крещен, по неподтвержденным сведениям, в церкви Святого Христофора. Никакой информации о начальном образовании Гутенберга нет, но навыки, приобретенные им впоследствии, позволяют предположить, что его престарелый отец и мать с коммерческой жилкой сделали все, чтобы дать сыну хорошее начальное образование в одной из немногочисленных школ Майнца. Это могла быть и школа при церкви (например, Святого Христофора), или школа, которую содержали жители города, – там ученики обучались письму, сочетая прописные и строчные буквы, что приветствовалось Церковью и государственной бюрократией. Он мог изучить систему счисления, принятую на арабском Востоке, но все еще не получившую одобрения у традиционалистов. В любом случае Гутенберг изучил бы латынь – язык ученых и церковников на континенте, где все говорили на диалектах и не было единых «государственных» языков. Если бы он пошел в школу братьев-кармелитов, расположенную в непосредственной близости от церкви Святого Христофора, с ним занимались бы священники, получившие образование в Авиньоне и Оксфорде. Приверженцы христианской бедности и интеллектуальной строгости, они обучали своих учеников до тех пор, пока те не начинали разговаривать друг с другом на латыни. Можно предположить, что первые 10 лет жизни маленького Иоганна, или Хенхена (маленького Ганса), как его называли, были радостными и беззаботными.

Тем не менее есть факты, которые говорят об обратном. Его мать, Эльза Вирих, происходила из семьи, утратившей свое влияние. Прадед перешел на сторону, впоследствии проигравшую в небольшой гражданской войне начала XIV столетия, и в конце концов женился на дочери итальянского меняльщика денег. Их сын, отец Эльзы, был хозяином магазина. Фриле Генсфляйш женился на женщине, которая была ниже его по социальному статусу. Почему он это сделал, мы так и не узнаем. Возможно, это был брак по любви. Если так, то это был не первый союз по любви, имевший социальные последствия. У их детей – Иоганна, его старшего брата Фриле и сестры – было недостаточно знатности происхождения, чтобы наследовать должность отца – компаньон монетного двора. Легкого пути к достижению влияния на высшее общество у Хенхена не будет. Тем временем у высшего общества Майнца были свои проблемы. У города возникли серьезные трудности, на которые посторонний человек не обратил бы особого внимания. Архиепископ Йоганн из Нассау (деревня, расположенная в 48 километрах к северо-западу), постоянно совершавший поездки между своим имением в Эльтвилле и резиденцией рядом с собором в Майнце, казался образцом стабильности. Через своих людей (канцлера и мэра) он контролировал «старейших» – патрициев – на их наследственных должностях в мэрии, на монетном дворе, торговой бирже и в суде. Доходы и соборные средства архиепископа были обеспечены его землями, платежами за мессы, отслуженные над усопшими, а также доходами от продажи документов, освобождавших покупателей от их грехов (бизнес, о котором мы поговорим подробнее чуть позже).

Однако видевшие систему изнутри знали, что этот показной контроль был обманом. Члены гильдии пили вино в излюбленных тавернах за свою крепнущую власть. С тех пор как в XII веке архиепископ позволил владельцам собственности входить в городской совет, более 40 мест в нем перешли от знати к людям невысокого происхождения. В середине XIII века все члены совета стали назначаться архиепископом. В 1332 году, после того как начались взаимные нападки, архиепископ отступил, а патриции и члены гильдий разделили совет между собой. Столетие спустя, еще при жизни Гутенберга, последние получили полный контроль в совете. Между тем взаимные обиды нарастали, слегка ослабевая только после регулярно пересматривавшихся соглашений, в которых горожане клялись в верности, обещая хранить мир, не носить оружие, избегать вражды и так далее. Однако эти договоренности не могли разрешить накопившихся проблем.