Если А и Б на протяжении обучения создали себе одну систему идентичных представлений, то А в момент слияния с Б не испытывает нарушения связи в своем личном сознании. К полю его сознания только присоединится поле сознания другой монады, и все новые представления, которые будут возникать в этом увеличенном сознании, будут признаваться А, как и предшествующие находящимися в его сознании. Аналогично и Б в момент своего слияния с А не имеет нарушения связи в своем личном сознании, поле его сознания просто возрастет на поле сознания А, и все новые феномены будут признаваться Б, как принадлежащие его личности.

Иначе, пусть А имел до слияния серию представлений: 1, 2, 3, 4, а Б пусть имел до слияния серию представлений: 5, 6, 7, 8. После слияния А происходит без перерыва в своем сознании от серии 1,2,3,4, к серии 1,2,3,4,5,6,7,8 Аналогично и Б проходит без перерыва в сознании от серии 5,6,7,8 к серии 1 — 8. Однако, их сознания смешиваются как по своему содержанию, так и по содержанию, полученному ими из природы.

<p>Глава 16. СМЕРТЬ И РАЗЛИЧНЫЕ СПОСОБЫ ЕЕ ИЗБЕЖАТЬ</p><p>ИСТИННОЕ БЕССМЕРТИЕ И КОНЕЧНАЯ ЦЕЛЬ</p>

Проблема смерти, которая должна быть для человечества основной проблемой, всегда была очень поставлена недостоточно хорошо. Само это слово служит этикеткой для обозначения двух различных понятий, что вызывает большую неясность. Есть две отдельные концепции, которые постоянно смешивают под общим термином: смерть — конценция трансформации и концепция уничтожения. И в нашем видимом мире мы никогда не констатируем ничего, кроме трансформаций. Например, в мире, который я называю внешним, имеется группа, система особых представлений, которые проявляют себя при помощи изменений по почти регулярным интервалам. Я приписываю эту группу представлений существу, которое находится вне меня и которое является причиной этих представлений. Этот комплекс представлений, понятий я рассматриваю как личность и называю, например, А.

В действительности же, ничего этого нет вне меня: ни идеи об А, ибо это моя идея, ни группы представлений, которые являются моими представлениями. Допустим, А умирает. Тогда можно сказать, что комплекс представлений, который группировался у меня под именем А, заменен в моем ощущаемом мире другими представлениями. Факт смерти А не производит пустоты в моем ощущаемом мире. Вследствие привычки как свойства ума, порожденного предшествующим опытом, я полагаю, что эта трансформация, происшедшая в моих ощущениях, окончательна. Вследствие этого я верю, что нумен, с которым я считал себя взаимодействующим в реальном мире, расположенном вне моих мыслей, или комплекс представлений, называемых А, прекратил свое существование. Это — новое ложное представление с моей стороны, которое вовсе не врожденно уму, как принято верить, а является просто привычкой мышления, усвоенной цивилизованным человеком. Ибо этого ложного представления об уничтожении А не сделал примитивный человек. Это объясняется тем, что цивилизованный человек создал идею о ничто и присоединил ее к идее смерти. То, что идея о ничто — совершенно искусственная концепция, может быть пояснено следующим образом: ничто — это вещь, которая не имеет представления, которую нельзя себе представить, которая не является представлением ни как действие, ни как сила. Такая концепция непонятна. В действительности, идея о ничто представляет собой искусственное создание слова в позитивной форме, в то время как это отрицание и является только слово. Это слово в нашей словесной мысли играет роль "джокера" (особая карта при игре в покер — прим. ред.), которому можно приписывать любую ценность, в то время как сам по себе он не имеет никакой ценности.

Поэтому все рассуждения, в которые вторгается это пустое слово, непоправимо порочны.

Другой источник смущения: современная наука, которая смешивает феномен жизни с разумом и с феноменами физико-химическими. Странно, что научный ум, наиболее кантианский, когда перед ним встает этот вопрос о жизни и смерти, внезапно забывает, что физико-химические феномены тоже являются только нашими представлениями, так же, как и сам феномен жизни; и что причинная связь, благодаря которой соединяются и те и другие — только форма, категории нашего ума; что науке никогда еще не удавалось познать саму материю — ту нуменальную субстанцию, которой чужды и внешние формы, и наши представления, и которая и есть первопричиной наших представлениях о жизненных феноменах. Нельзя быть кантианцем частично: нужно быть им полностью или вообще не быть. Таким образом, все теории материалистов-псевдокантианцев рушатся.