Читаем Иоанн Дамаскин полностью

— Я бы с радостью согласился с достойнейшим патрицием Игнатием, если бы на все вопросы Омара мы без труда могли бы дать достойный ответ.

Все собрание с удивлением воззрилось на синкелла, ожидая от него объяснения столь странного заявления. Патриарх неодобрительно нахмурился, но промолчал.

— На все задаваемые вопросы о пророчествах, о книгах Священного Писания и даже о троичности Лиц в Боге и прочих вопросах халифа, — продолжал Анастасий, — христианская философия ответит без труда. Но есть в письме из Дамаска один вопрос, на который ответить очень сложно.

При этих словах синкелл взял письмо халифа и прочитал: «Почему вы, — пишет Омар, — почитаете кости апостолов и пророков, знамение креста, бывшее, по законам, орудием приговора, также иконы, которым вы поклоняетесь? Где в Писании есть о том свидетельство, или где говорится об этом хотя бы в вашем Евангелии? Зато нетрудно найти в Писании противное этому вашему обычаю, свойственному разве что одним невежественным идолопоклонникам. И ты знаешь о том хорошо, что Бог же через пророка своего Моисея строго запрещает делать какие-либо изображения и поклоняться им. Но и пророк наш Мухаммед говорит, что «кумиры гнусны и суть дело сатаны».

Прочитав эту выдержку из письма, синкелл торжествующе посмотрел на собрание.

— Ответить на этот вопрос сарацина невозможно, — сказал он, — потому как действительно нет указаний о том в Священном Писании.

Патриарх Герман до этого момента сидел понурив голову и молча перебирал четки. Но когда его синкелл закончил свою речь, он как-то особо внимательно, с интересом посмотрел на своего помощника, затем, оглядев озадаченно молчавшее собрание, встал.

— Августейший василевс и вы, высокое собрание! Для почитания святых икон у нас достаточно оснований в Предании церковном. Вспомним хотя бы изображение Спасителя, устроенное кровоточивой женой, нерукотворный образ Христа, подаренный Им царю Эдесскому, изображение Богоматери, писанное евангелистом Лукой.

После того как патриарх сел, Лев перевел свой взгляд на епископа Наколийского Константина. Тот понял, что василевс хочет слышать его мнение. Он опустил голову, и глаза его воровато забегали. Константин соображал, как бы не раздражить патриарха и в то же время поддержать своего друга Анастасия. Наконец, решившись все-таки поддержать Анастасия, он выступил вперед и почтительно поклонился императору, а затем, не менее почтительно, патриарху.

— Блаженнейший Герман со свойственной ему мудростью напомнил нам о Предании церковном, которое мы свято храним в сердцах наших. Но я хочу напомнить высокому собранию, что Омар ждет от нас указаний на почитание икон в Священном Писании. Преданий же человеческих царь сарацинский не примет.

При этих словах Константина Лев едва заметно одобрительно кивнул головой, что не укрылось от взора Наколийского епископа. Следующим выступил магистр оффиций Сергий. Он предложил в ответном письме дипломатично замолчать вопрос о почитании икон, раз на него нет ясного и недвусмысленного ответа.

— Халиф Омар, — говорил Сергий, — издал указ, что все, кто примет сарацинскую веру, освобождаются от уплаты налога в государственную казну. И теперь христиане толпами переходят в сарацинское заблуждение. Кроме налога немало способствует этому переходу христиан к сарацинам распространяемое убеждение, будто бы христиане являются идолопоклонниками.

Патриарх Герман, задетый тем, что его первосвятительское мнение осталось в небрежении, постарался оставить за собой последнее слово:

— Если Омар не приемлет нашего церковного Предания, то должен принять к своему разумению чудеса, которые совершаются от святых икон и по сей день. Так, например, древняя икона Пренепорочной Богоматери, находящаяся в Сизополе Писидийском, источает миро из руки изображенной.

Но патриарха уже слушали как-то рассеянно. Лев распорядился подготовить подробный ответ Омару, упустив вопрос о поклонении иконам, и ушел из синклита с неприятным осадком на душе. «В самом деле, — размышлял он, — какие же мы христиане, если поклонение Творцу заменяем поклонением рукотворенным предметам? Не новые ли это идолы? Не гневим ли мы Бога этим поклонением?» Еще несколько дней Лев с досадой вспоминал о каверзном вопросе Омара. Ему казалось, что теперь он дал повод насмехаться над ним и всей христианской верой надменному сарацинскому правителю. Затем государственные дела и заботы об устройстве и реформировании армии целиком поглотили Льва, вытеснив все неприятные воспоминания.

Ответ Омару II был написан, но отослать его так и не пришлось, потому как вскоре было получено известие о смерти этого халифа, правившего всего два с половиной года. Престол в Дамаске занял третий сын покойного Абд-аль-Малика — Йазид II, о котором ходили слухи, что в своем пристрастии к выпивке и женщинам он превзошел своего покойного брата Сулеймана.

ГЛАВА 4

1