Читаем Иоанн Дамаскин полностью

Вечерние сумерки спускались на город. Леонтий в сопровождении сотника и двух солдат преторианской гвардии шел к причалу, находящемуся близ Маврийской окрестности, и размышлял: «Что бы могла означать такая поспешность, при которой мне не позволено даже повидаться с семьей? Может быть, коварный Юстиниан готовит для меня ловушку, желая расправиться со мной подальше от столицы? Но тогда зачем это освобождение? Все это василевс мог бы проделать и в тюрьме. А затем объявить, что Леонтий умер от какой-нибудь болезни». Неожиданно им преградили дорогу два монаха. Солдаты взяли копья наперевес, а сотник грозно прорычал:

— Эй вы, черноризцы, раскройте пошире свои глаза и дайте дорогу стратигу Эллады!

Но монахов нисколько не смутил этот грозный окрик. Один из них вышел вперед и властно поднял руку:

— Лучше ты сам раскрой свои глаза, Светоний, перед тобой настоятель монастыря святого Каллистрата, со мной архимандрит Григорий.

— Это ты, преподобный Павел, — сразу смягчился начальник стражи. — Благослови нас, отче, в вечерних сумерках я тебя не разглядел.

— Да пребудет над тобой всегда Божие благословение, доблестный Светоний. И еще помни, сын мой: мы можем не разглядеть друг друга, и Господь простит нам этот малый грех. Но если мы не разглядим воли Божией, это будет уже грех непростительный.

— Да разве нам, простым смертным, дано видеть волю Божью? — с сомнением покачал головой сотник.

— Об этом мы еще с тобой успеем поговорить, а сейчас мне надо побеседовать с Леонтием.

И, отведя Леонтия в сторонку, Павел с жаром зашептал:

— Слава Создателю, мы успели застать тебя, Леонтий, до твоего отплытия. Теперь ты, надеюсь, уже не сомневаешься в своей судьбе, указанной звездами по воле Божьей?

— Теперь, преподобный Павел, я в этом сомневаюсь еще больше, чем в тюрьме.

— Почему же? — удивился Павел.

— Да потому, достойнейший отец игумен, что завтра я уже буду так далеко от столицы, что если даже трон и освободится, то его успеют трижды занять другие претенденты, прежде чем я вернусь в Константинополь.

— Тебе не надо никуда уезжать, Леонтий. Надо действовать немедленно. Светоний наш человек, патриарха мы уговорим сегодня же. Поднимай охлос, вооружай всех преданных тебе людей, и трон василевса твой.

Доводы Павла зажгли огонь в глазах Леонтия. Он еще немного постоял в раздумье, а затем, расправив плечи, решительно произнес:

— Я знаю стратегию так же хорошо, как ты, Павел, знаешь расположение светил. Битву выигрывает тот, кто наносит удар первым по противнику, который этого не ждет. А если этому еще и сопутствует благоприятное расположение звезд, то медлить нам действительно не стоит. Светоний, — властным голосом обратился он к сотнику, — мы не идем на корабли.

— Прости, благороднейший Леонтий, но у меня распоряжение самого префекта сопроводить тебя до кораблей, и я не могу от него отступить, — каким-то неуверенным голосом возразил тот.

— Сын мой Светоний, — обратился к нему Павел, — вспомни, о чем я тебе говорил недавно, и не противься воле Божьей. Если ты сам не видишь эту волю, то доверься моему видению, и будешь вознагражден во сто крат.

Озадаченный Светоний стоял в растерянности, а потом все еще неуверенным голосом обратился к монаху:

— Я знаю, Павел, ты предвидишь будущее. Ведь это ты предсказал мое возвышение в чин сотника. Но сейчас, когда на кону моя голова, можно ли доверять звездам? Правильно ли ты, игумен, увидел их расположение?

— Настолько правильно, Светоний, что если ты не поверишь этому, считай себя уже короче на целую голову. Оставь же сомнения, Светоний, тебя ждут слава и богатство. Не раздумывай более, а следуй за Леонтием и выполняй все его повеления, как Божьи.

Голос Павла звучал уверенно и так убедительно, что эта уверенность передалась всем. В глазах Светония зажегся тот же огонек отчаянной решимости, что и у Леонтия. Осипшим от волнения голосом он произнес:

— Приказывай, Леонтий, я с тобой.

Леонтий положил руку на плечо Светония и посмотрел ему прямо в глаза:

— Я это буду помнить, Светоний. — И, обращаясь уже ко всем, громко добавил: — Мы возвращаемся в преторию, освобождаем всех узников, раздаем им оружие и идем во дворец вязать Юстиниана.

Леонтий развернулся и решительно зашагал обратно. Все устремились за ним.

В ворота претории так сильно забарабанили, что начальник ночной стражи лично пошел посмотреть, кто там шумит. Но, распознав голос Светония, успокоился и тут же распорядился открыть ворота. Когда ввалилась целая толпа вооруженных людей, начальник стражи был сильно озадачен. Леонтий, не дав ему опомниться, тут же властно распорядился:

— Беги, доложи префекту, что сейчас в преторию прибудет сам василевс, чтобы лично убедиться в правдивости моих свидетельств о беззакониях начальника тюрьмы и самого префекта.

Перепуганный не на шутку начальник стражи убежал выполнять приказ. Вскоре прибежал запыхавшийся начальник тюрьмы, а следом за ним прибыл взволнованный префект.

— Светоний, — строго вопросил префект, — почему Леонтий здесь, ведь повелением божественного василевса он должен быть на кораблях?