Читаем Иоанн Дамаскин полностью

Долго я так горевал и плакал без слез, ибо слезы мои закипали в сердце моем, словно черствой коркой облегая его. И, ожесточившись сердцем на Бога и святых его, я взял икону, из-за которой пострадал мой сын, и пришел сюда, в обитель. И сказал: «Укажите мне на такого праведника, который познал все пути Господни и беседует с Ангелами так же просто, как я сейчас с вами говорю». Отвечают мне: «Есть такой праведник у нас. Он почти не вкушает пищи земной, потому сам как Ангел бесплотный». И пришел я к этому старцу, рассказал ему о своей скорби и спросил его: «Ответь мне, человек святой: почему Бог укрепляет мышцу нечестивого против праведника и не защищает уповающего на Него?» Старец говорит мне: «Ты назвал меня человеком святым, а я грешник великий, ибо свят один Бог. Ты вопрошаешь о праведниках, а сам думаешь о сыне своем. Потому что настоящие праведники имеют великую радость, страдая за Христа и правду Его, ибо знают, что воскреснут с Ним. Грешник думает, что победил праведника, убив его, но на самом деле он жестоко заблуждается в сем. Так же думал враг рода человеческого, когда зрел Христа распинаемого и торжествовал победу свою над Ним. Ибо видел во Христе лишь земное, но не узрел Небесного. А Христос, сойдя в ад, разрушил его, и смерть была побеждена изнутри. Горе твое велико, но не больше меры души твоей. Ты лишился сына, но, судя по твоему рассказу, он праведник, а значит, пребывает сейчас в раю. И все же ты одного сына лишился, а многострадальный Иов лишился семерых сыновей, но не возроптал на Бога своего. Душа твоя скорбит, но тело твое здорово вполне. Иов же поражен был проказой, но благословил Бога своего. Так чего же ты ропщешь на судьбу свою?»

Послушал я старца, и душа моя вразумилась простотой речи его. И ослабла тоска по сыну моему, но зато возгорелась в душе моей тоска по Небесному Царству. И упал я пред старцем тем и сказал ему: «Позволь мне, отче, жить у порога кельи твоей». «Нет, — говорит старец, — место у порога кельи моей давно занято мной, а в келье моей есть место и для тебя. Оставайся здесь и молись, чтоб Господь помиловал и меня, и тебя за грехи наши». Так я и остался в этой келье жить вместе с наставником моим. После блаженной кончины старца моего я занял келью его, где, по милости Божьей, пребываю по сей день. Когда же я впервые увидел тебя, что-то дрогнуло в сердце моем, потому что ты напомнил мне сына моего. И подумал я тогда: может быть, Господь послал мне в утешение тебя вместо сына моего? Но и вспомнил я то, что многие знания умножают скорби людей, и решил уберечь тебя от пагубных соблазнов. А дальше ты сам знаешь, что было с тобой. Но сегодня у меня особый день и радость на душе. Во сне приходил ко мне сын мой. Он обнял меня и сказал мне: «Христос воскрес, отец мой, я давно уже жду тебя». А когда я очнулся от сна, то возрадовалось сердце мое, ибо понял я, что буду скоро с сыном моим. Вот уже несколько дней никакая пища не принимается утробой моей, только святого причастия жаждет душа моя. Прошу тебя, Иоанн, принеси мне завтра в келью Святые Дары, потому как до храма мне самому не дойти.

3

На следующий день Иоанн пришел в келью старца со Святыми Дарами. Еще подходя к келье, он услышал пение своего Пасхального канона. Старческий голос старательно выводил: «Смерти празднуем умерщвление, адово разрушение, иного жития вечнаго начало, и играюще поем Виновнаго, Единаго благословеннаго отцев Бога и препрославленнаго».

— Как же тебе, сын мой, Бог на душу хорошо положил слова! От этих слов радость неизреченная: «О Пасха велия и священнейшая, Христе! О Мудросте, и Слове Божий, и Сило! Подавай нам истее Тебе причащатися в невечернем дни Царствия Твоего», — снова запел старец, а Иоанн стал подпевать ему. — Многих, Иоанне, этот пасхальный канон утешит и многим даст свет во тьме греховной жизни земной, ибо эти песнопения низводят небо на землю, а человека воздвигают от земли к небу.

Когда Иоанн причастил старца, тот попросил оставить его одного, чтобы он мог помолиться Богу. Но когда Иоанн уже уходил, Диодор остановил его:

— Я прошу тебя, сын мой, — сказал он, — когда будете меня хоронить, то кроме стихир надгробных, которые ты написал, нарушив мой неразумный запрет, я прошу пропеть над моим гробом Пасхальный канон. Потому что уход из этого мира для того, кто стремится к Богу, есть не печаль, а великая радость. Это пасхальная радость будущего воскресения всех мертвых.

Когда на следующий день Иоанн пришел к своему старцу, тот неподвижно стоял на коленях перед иконой. Старец так и умер с радостной улыбкой на устах. Когда его клали в гроб, то ноги не могли разогнуть, так как он, по всей видимости, умер коленопреклоненным сразу после причастия и ноги почти за сутки успели застыть в этом положении. Так и хоронили, согбенного.