Читаем Иоанн Дамаскин полностью

После обеда патриарх поручил своему диакону проводить Иоанна в гостиницу. Лаврская гостиница, которую в свое время построил еще сам преподобный Савва, располагалась к востоку от знаменитой башни Давида и представляла собой уютный каменный двухэтажный дом. Старший по гостинице, живой и юркий армянин монах Дометиан, суетился вокруг Иоанна, как будто прибыл не будущий простой послушник лавры, а какой-нибудь посол из соседнего государства. Иоанну было неприятно такое излишнее внимание к его персоне, и потому, когда его водворили в собственную келью, он облегченно вздохнул. Но только он собрался помолиться в уединении, как в дверь снова постучал гостиничный и, низко поклонившись, спросил Иоанна, когда ему принести ужин. Еле сдерживая раздражение, Иоанн отказался от ужина. Но когда монах, извиняясь и раскланиваясь, спросил про завтрашний день, Иоанн с досадой воскликнул:

— Ах, оставь меня, ради Христа, брат Дометиан, в покое. Ни завтра, и ни послезавтра, и никогда мне ничего от тебя не нужно.

Гостиничный растерянно захлопал глазами и вышел, даже забыв прикрыть за собой дверь. Иоанн, уже сожалея, что он не сдержался, пошел в передний угол своей кельи на молитву. Но сердечной молитвы никак не получалось, потому что в сердце засела заноза укоризны за несдержанность со своим ближним. «Какой же я буду монах, когда не имею терпения даже в малом!» Досадуя на себя, Иоанн встал и пошел искать гостиничного. Брата Дометиана он нашел в небольшой часовенке. Тот стоял на коленях и истово молился, при этом тяжко вздыхая. Иоанн, подойдя к нему, встал перед ним на колени и смиренно произнес:

— Брат Дометиан, помолись о мне, грешном, и прости мою грубость и несдержанность.

Дометиан быстро вскочил, лицо его при этом светилось счастьем. Когда Иоанн встал вслед за ним, он порывисто обнял его:

— Брат мой, не говори так, я сам виноват, что досаждал тебе всякими пустяками. Я хотел уже идти просить у тебя прощения, да побоялся тревожить тебя, ведь ты же устал от долгой дороги. А теперь ты сам пришел, какая же это для меня великая радость! Как же я благодарен Богу за такую Его милость ко мне, грешному!

Иоанн, пораженный такой простотой и смиренной христианской любовью, воскликнул:

— Благодарю Тебя, Господи, за то, что Ты привел меня сюда, дабы показать мне истинное братское смирение. Давай, брат Дометиан, помолимся с тобой вместе.

За время своего пребывания в Иерусалиме Иоанн очень сдружился с Дометианом, и тот водил его по всем святым местам, разъясняя, где и что происходило во времена Христа. Пришли они и в знаменитый храм Гефсимании. Иоанн с восторгом взирал на мраморные колонны храма, вспоминая свою миссию в далекой юности. Дометиан, видя, с каким особым вниманием Иоанн рассматривает колонны, пояснял:

— Про этот храм рассказывают, что еще во времена халифа Абд-аль-Малика его хотели разобрать, чтобы взять колонны для сарацинского храма в Мекке. Но Бог не допустил того. Один из знатных христиан, патриций Павел Клеоз, уговорил халифа не ломать храм, а мрамор для Мекки взять у ромеев. Теперь Павел Клеоз захоронен возле этого храма.

— О брат мой Дометиан! Отведи меня к его могиле, в свое время я хорошо знал этого человека.

Монах подвел Иоанна к могиле с крестом из розового мрамора, такого же, как на колоннах, и оставил его одного. Иоанн долго стоял возле могильного холмика и молился о упокоении души славного патриция, имя которого ему было особо дорого как воспоминание о тех славных днях. Вспомнил он и василевса Юстиниана, и молитвенный вздох непроизвольно вырвался из его груди:

— Господи, упокой душу раба Твоего Юстиниана. Пусть он пребывает в любви Твоей совершенной, о которой вопрошала мятущаяся душа его.

Из Иерусалима Иоанн направился в Вифлеем. Здесь он поклонился месту рождения Господа Иисуса Христа. В Вифлееме тоже была лаврская гостиница, в которой Иоанн остановился на три дня.

2