Читаем Инженер против полностью

- Я про то и говорю! – Аксинья поправила одеяльце у своего малыша. – В вашем возрасте я уже ходила с младшенькой! – женщина улыбнулась во все тридцать два и при этом ни на миллиметр не сузила глаз, отчего у Тани возникла ассоциация со звериным оскалом. – Вот она, Матрона! – собеседница указала на дочь, что всё так же пялилась в пустоту и переставляла ноги, словно находилась в трансе. Девушка на секунду посмотрела на Матрону, но тут же отвернулась, заметив, как их старший сын снова облизал губы, что весь путь ни на секунду не отрывался от наблюдения за Таниной, округлой задницей.

- Ага… - девушка изобразила подобие улыбки. – Рада за вас. – она закатила глаза, молясь, чтобы треклятый дом культуры сам вышел ей навстречу, чтобы она быстрее отделалась от этой семейки Адамс.

- Дети, это цветы жизни! – продолжала Аксинья. – Когда мы с Евлампием поженились, так только тем и занимались, что делали своего первенца! – женщина с горящими глазами повернулась к мужу, что продолжал смотреть по сторонам, будто он шёл не на экстренное совещание уцелевших по случаю конца света, а на работу в офис. – Кстати, дорогая, у нашего Никона уже выросли волосы на лобке, я сама заметила это, когда в последний раз купала его. – она несколько раз моргнула, прогоняя накатившие слёзы, посмотрев на своего сына. – Ой, такой взрослый уже стал! Эх! – Аксинья перевела взгляд на Таню, что от шока забыла, как закрывать рот. – Так вот, наш Никон уже взрослый и ему пора заводить свою семью. Я думаю вы станете отличной парой! Я конечно понимаю, вы уже перезревшая для такого юного мужчины, как мой сын. Ах! Но мы сейчас живём в такое тяжёлое время, что выбирать и не приходится. – с искренней грустью произнесла Аксинья. – К тому же я уже знаю, что ваш отец здесь весьма уважаемый человек, так что этот брак обеспечит нам хорошее место в новом коллективе!

Сказать, что Таня ахуела, значит ничего не сказать. Словно выброшенная рыба на берег она хватала ртом воздух, пытаясь подобрать слова так, чтобы не растерять остатки воспитания и чувство такта, что привили ей родители.

Заметив смятение на лице девушки, Аксинья решила подбодрить девушку:

- Но не волнуйтесь, как у первой жены у в будет масса привилегий! Например вы сами сможете выбирать следующую жену для нашего Никона, правда прекрасная возможность? – женщина остановилась и пристально посмотрела на растерянную девушку. – Вы в порядке?! Танюшенька?! – она попыталась дотронуться до неё рукой.

Использование имени в уменьшительно ласкательном варианте стало для девушки ударом тока. Таня разом опомнилась от навалившегося на неё нахальства и резко ударила по руке женщины:

- Не смейте меня так звать! – рявкнула Таня, сжав кулаки.

Женщина опешила от неожиданости:

- Простите… - шёпотом произнесла она. – Я вас как-то обидела?! – позади, отец семейства Евлампий наконец решил снизойти до них и даже удостоить Таню суровым взглядом.

- Вы ебанутая?! – прошипела девушка. – Больше не смейте ко мне подходить, иначе пожалеете! – Таня, сжала подаренный отцом перцовый баллончик в кармане и гневным взглядом посмотрела на всё семейство.

Отец, казалось, был немного обеспокоен тем, что разговор незнакомки с его женой пошёл не по плану. Сама Аксинья застыла с выражением немого замешательства, явно не понимая, чем вызвана такая реакция со стороны собеседницы. Без изменений остался только сын Никон, что продолжал пожирать Таню взглядом, а их дочь Матрона неожиданно подняла голову и посмотрела прямо в глаза девушки. Таня готова была поклясться, что её пересохшие, местами полопавшиеся губы прошептали «беги»…

Аксинья в момент скинула с себя оцепенение, вызванное резкой реакцией Тани:

- Сквернословие не красит девушку!

Девушка подняла руку и гордо задрав подбородок с наслаждением показала ей средний палец, после чего быстрым шагом направилась прочь от этой двинутой семейки.

Женщина замерла на месте и глядя на удаляющуюся от них Таню, громко, чтобы та услышала, произнесла:

- Ты ещё придёшь к нам, дитя! От Всевидящего не сбежать!

***

Павел Петрович почувствовал, как у него вспотели ладони. Выступать перед такой огромной аудиторией ему ещё никогда не доводилось. Выстроить по стойке смирно солдат или нарезать задач трактористам на посевной это да, такое мужчина с лёгкостью мог, жизнь научила, но чтобы так много людей за раз. С такой толпой Павел ещё не взаимодействовал.

- На! – мужчина почувствовал, как ему в руки что-то суют.

Нахмурившись, он посмотрел на Степана Юрьевича, что протянул ему открытую серебристую фляжку. Старик подбадривающе подмигнул, не забыв прикрутить длинный ус.

- Нахера, Юрич? – Павел всё же взял фляжку из его рук.

- От нервов. Я ж вижу, Петрович, что тебя трясёт!

- Мля, мне бешенного легче было убивать, чем сейчас вот выступать перед всеми! – Павел смачно приложился к таре и сделал несколько глубоких глотков. Ядреная настойка на боярышнике обожгла глотку и тёплой волной растворилась где-то в солнечном сплетении. – Уххх! Хорошо пошла! – мужчина передал фляжку обратно владельцу. – И я пошёл!