Читаем Инженер против полностью

Пока фото прогружалось, я по привычке зашёл в ленту новостей и застыл с открытым ртом. Вместо силиконовых дурочек, идиотов с пранками, инфоциган с бесконечными курсами были только фото и видео заражённых. Сделанные разными людьми из всех концов света их объединяло лишь две вещи. Первая: взбесившиеся люди рвали в клочья других людей и пожирали их плоть. Вторая – это самая частая подпись под ними «ЗОМБИ».

Решив, что сейчас не самое подходящее время и место для того, чтобы залипать над видосами, я убрал мобильник и ещё раз убедившись в надёжности узла на цепи, направился по коридору к выходу из музея.

Прислонив ухо к стальной двери, я услышал как на улице всё ещё раздаются крики людей, сигналы машин и редкие хлопки выстрелов. К моему удивлению выход оказался не запертым. Наверное до работников подобных общественных учреждений наконец дошло, что пожарные выходы всегда должны быть открытыми. Осторожно приоткрыв дверь, я выглянул в образовавшуюся щель, готовый в любой момент закрыть её.

Пожарный выход из музея вёл на его задний двор. Здесь было несколько припаркованных машин. Старый бетонный забор из плит отгораживал здание от стоявших рядом пятиэтажек сталинских времён. В самом углу располагалась будка охранника. Сквозь окна я увидел слабый свет мониторов на которые транслировалось видео с камер наблюдения.

Убедившись, что на заднем дворе музея никого нет, я собрался уже было направиться к ней, как услышал грохот моей баррикады под дверью туалета. После неё последовал столь мощный удар в дверь коридора, что хлипкие двери моментально превратились в труху. Из образовавшейся щели, как черт из табакерки выскочил первый зомби, затем второй и третий.

Я только и успел, что потянуть дверь на себя и схватиться за неё по крепче.

- Твою мать! – стиснув зубы, прошипел я.

Металлическая ручка двери пожарного выхода вжалась в ладони с такой силой, что мне показалось, буд-то ещё чуть-чуть и на пальцах лопнет кожа.

С обратной стороны послышался разочарованный скулеж, от которого у меня кровь застыла в жилах, а по коже пронеслась волна мурашек. Дверь снова с нечеловеческой силой дёрнули, мне даже пришлось сделать шаг вперёд и лишь благодаря чётко сработавшим стабилизаторам костюма удалось удержать равновесие и не влететь обратно внутрь здания.

Из образовавшейся щели на меня вперились выпученные раскрасневшиеся глаза, под которыми виднелась белая полоса оскаленных зубов. Увидев меня, заражённые разразились диким хохотом. В их остекленевшем взгляде, растерявшим всяческую человечность, не было ничего, кроме неутолимого голода и ненависти бешенного зверя.

В проёме показались женские, окровавленные пальцы. Они быстро ощупывали обшивку двери, оставляя на ней смазанные, бурые отпечатки. Я с отвращением заметил, что в сломанных, накладных ногтях застрял клок вырванных волос.

Зарычав от злости, я снова напрягся всем телом и потянул дверь на себя, буд-то собирался поставить рекорд в тяге штанги к поясу. Неимоверным усилием, под хруст ломающихся пальцев, я снова захлопнул дверь и смог её удержать. Подступающая паника и утомление мышц ясно давали мне понять, что следующий раунд в этом перетягивании мне не выиграть.

Осознавая, что счёт идёт на секунды, мой взгляд суетливо заметался в поисках чего угодно, что могло бы мне помочь, но на пожарной лестнице ему не за что было зацепиться. Тогда я собрал всю силу в кулак и освободив левую руку, стянул с пояса походный топорик, быстро просунул его между ручкой и дверным косяком.

Изнутри снова с силой дёрнули. На этот раз я не смог удержать. Ручка выскользнула из хвата, но тут же остановилась из-за топорика, сыгравшего роль засова. Вместо восторга я ощутил вспышку боли, так как ручка зажала безымянный палец о древко топора. Всплеск ярости на собственную непредусмотрительность позволил мне выдернуть руку. В глазах заплясали искры, но я смог совладать с собой и не заорать от боли.

Прошипев скороговоркой все маты, какие мне были известны, я ещё раз убедился в том, что дверь надёжно заблокирована. Осмотревшись вокруг я искренне обрадовался тому, что во внутреннем дворе никого не было.

Не теряя ни секунды, под отдаленную какофонию душераздирающих воплей на городской площади я побежал к будке охраны, молясь всем богам, чтобы она оказалась открыта.

Судьба оказалась ко мне благосклонна и я без проблем проник в крохотное, размером два на два, помещение. Захлопнув дверь, я провернул щеколду, заметив, что левая рука оставила на затворе кровавые разводы. Следом я опустил все жалюзи на окнах, чтобы снаружи никто не смог увидеть, что внутри находится человек.

Тяжело дыша, я с опаской попятился назад, перехватив правой рукой копьё, ожидая, что в любой момент в будку «постучаться» незваные гости.

До ушей продолжали доноситься крики умирающего от бешенства города. Вопли терзаемых в клочья людей изредка нарушались выстрелами или сигналами машин, но тут же смолкали, как нечто инородное.