Читаем Инженер против полностью

Но для меня сейчас это служило слабым утешением. В отличии от заражённых, чьё количество может исчисляться до миллиона только в нашем городе, я имел вполне ограниченный ресурс. И речь сейчас даже не батареях в костюме. Вытянутый тоннель когда-то должен будет кончится и тогда мне некуда будет отступать. При всей слабости человеческих тел против бронированного костюма, бешенные могут просто зажать меня бесчисленным количеством трупов и если я не умру от того, что в тесном помещении кончится кислород, то меня прикончит трупный смрад. В этот момент ко мне снова пришло сожаление о том, что в костюме нет воздушной фильтрации. Однако её наличие лишь продлит страдания…

Я сбился со счета, скольких заражённых пало от моих рук, какое расстояние в тоннеле под часовней теперь стало кладбищем и сколько времени я провёл, бесконечно повторяя такие простые и одновременно ужасные в своей эффективности движения – поднять щит, выждать атаку врага, слегка опустить, сделать удар, если не попал, сделать ещё удар. Повторить все движения с новым врагом.

Вдруг по костюму раздался глухой звон. Я закрыл глаза и грязно выругался, осознав, что упёрся спиной в стену. Отступать больше некуда. Отчего-то осознание неотвратимого конца придало мне сил. Эта мысль стала для меня вдруг такой лёгкой и понятной. Нет, она конечно по прежнему была весьма печальной и досадной, но вместе с тем несла в себе такое освобождение, какого я не испытывал никогда до этого.

Все проблемы ушли на задний план. Я больше не волновался о выживших в гаражном кооперативе, ведь умирал я в полном одиночестве. Меня не беспокоила мысль о завтрашнем дне, ведь я его не увижу. Не пугали и севшие аккумуляторы, какой от них прок, если я и так не смогу двинуться.

Мне оставалось лишь одно – биться до скорого конца. В этот миг мой тревожный разум, наконец стал кристально чистым. Лишившись всех сожалений и надежд я получил то, что не могли дать мне даже ноги. Я получил истинную свободу!

Прикрывшись щитом, я расхохотался во всё горло от накатившей на меня волны счастья. Сомнения и страхи больше не владели мной, ведь в них не было никакого смысла. Перед лицом смерти я наконец почувствовал вкус настоящей жизни. Этот удивительный, неуловимый миг здесь и сейчас.

Моё лицо озарила безумная улыбка:

- Витязь, заметки. Запись седьмая. Ребята, с вами был Рэм. Ставьте ваши лайки, пишите комментарии. Но на последок хочу вам сказать одну очень верную, на мой взгляд мысль. Я считаю, что лишь бой насмерть может быть честным. Я сделал всё, что мог, кто может, пусть сделает лучше!!! – во всё горло заорал я. * - Конец записи.

Мне показалось, что мой крик ввёл в замешательство заражённых. Они застыли, словно увидев позади меня призрака. И я не преминул этим воспользоваться. Толчок щитом, выпад, блок, удар шипом, выпад.

- ЭТО СПАРТА! – костюм сделал мощный толчок ногой и бешенный пролетел вперёд, сбив собой несколько дружков.

Хохоча и завывая вместе с заражёнными, я словно проваливался в то же безумие, что завладело телами этих бедолаг, но здесь и сейчас складывалось полное впечатление, что им тоже доставляет искреннее удовольствие эта битва. Они не жалели меня и я не щадил их.

Продвигаясь вперёд в этот раз мне приходилось смотреть, куда ставить ногу. Маневрируя меж раскинувшихся трупов, я словно исполнял кошмарный танец на костях людей, что из-за своей болезни проявили ко мне по-настоящему искреннее чувства, чем впервые вызвали у меня сожаление.

Да, именно искреннее! Конечно же они хотели убить меня, но они делали это по настоящему! Вряд-ли меня поймёт вполне дееспособный человек, но я пиздец как устал за гребанных десять лет, что я прикован к креслу, от постоянного лицемерия окружающих. Большинство проявляло ко мне внимание лишь потому, что я вызывал у них жалость, но ни как не потому, что я интересный и умный собеседник, не потому, что несмотря на скованность тела, я был всевозможно развит в других сферах. Нет! Им было лишь жаль меня, словно на нечто другое я не способен, словно бы я был второго сорта, словно мои способности стали уж слишком ограниченными…

Глядя на лица зомби перекошенные от слепой злобы, искреннего восторга и неутолимого желания добраться до меня, я поймал себя на мысли, что сейчас я не сражаюсь с бешенными монстрами, я мщу тем, кто никогда не был искренен со мной.

По щекам потекли слёзы, зарычав в унисон хору заражённых, я полностью отдался последней битве, в которой мне наконец удалось выбить из серой массы людей реальные чувства, пускай это и были ненависть, злоба и голод, но они были настоящими…

Думаю, если бы у меня были ноги, то от количества крови на бетоном полу у меня бы уже хлюпало в башмаках. Стены коридора орошали брызги и мазки от рук зомби, получая уникальный бардовый рисунок, что возможно, будут исследовать антропологи будущего.

И если, отступая назад, мне приходилось совершать сугубо механические движения, то теперь я чувствовал себя фехтовальщиком и мне это начинало нравиться.