Читаем Иные миры. Первичный бульон полностью

Но давайте простим невежду фермера за такие не научные рассуждения. Тем более, по причине не объяснимости на тот момент, и очевидной опасности для общества данного происшествия, отделение тайной безопасности предприняло меры по сохранению случая в тайне. Бедняга селянин и все соседи, кому он успел разболтать об этом случае, более не споет свою утреннюю песню.

Присутствующие одобрительно затрясли гребнями на маленьких головах.

– Но вернемся к сути. Я прочту выдержку из заявления, что было написано с его слов в отделении порядка.

– Я увидел, что чудовище огромными шагами побежало к этому тухлому яйцу. А яйцо это, возьми и исчезни, словно и не было его вовсе. Я признаться сильно испугался и со страха выстрелил в него камнем. Оно возьми и повались, как подкошенное.

Ну, думаю, попал!

Подхожу к нему, медленно так. Сам чуть не упал несколько раз от жути. В глазах темнеет. Подобрался к нему. Клюнул.

Лежит оно, не шевелится. На голове лысой кровь видна.

Думаю: «Отбегалось чудовище. Выбил я из тебя жизнь всю. Не проведешь ловкого и хитрого Крок-к-ка!» Надо, думаю, соседей позвать, связать его, да Службу порядка вызвать, а то мало ли чего?

Вы же, господин распорядитель, отметьте все, как говорю. Может за то, что чудище это изловил я, причитается мне зерна, ведь за пойманного лазутчика Чириксвисси2 насыпают четверть мешка, а тут такое?! Мало ли чего оно натворить могло, а я его того …

Председатель опустил папку со стенограммой и засмеялся над последними словами в ней.

– О-о-о-о-о!

Зал единодушно поддержал.

Он поднял кисть и положил папку на трибуну. Зал замолчал.

– Распорядители связанное чудовище. К большому их удивлению и страху оно ожило в транспорте, который пришлось использовать, что бы его переместить. Стало издавать нечленораздельные звуки совершенно не понятные нашему уху, но явно имеющие только ему понятный смысл.

По прибытию в участок его пришлось усыпить снова, что бы раздеть и лучше связать.

Потом его перевели в научный центр, где подвергли исследованиям и допросам.

Давайте смотреть дальше!

Свет снова погас и затрещал проектор.

На экране появилось:

«Допрос номер три».

Возникло изображение комнаты.

Чудовище сидело на полу, где было настелено сено, скрестив свои огромные ноги. Его лысая голова, от затылка и до лба была покрыта кровавыми точками. Руки связаны за спиной.

Тот, что проводил допрос тихо процокал:

– И так! Повтори, что сказал! Иначе палач выклюет тебе глаза!

Оно произнесло:

– Чицр цраа ууш.

– Что за невнятная чушь?! – Завопил одетый в пеструю жилетку дознаватель.

Сюжет оборвался. На экране появилось:

«Допрос номер семь».

Обстановка была та же, но руки чудовища были развязаны и лежали на коленях. Дознаватель обратился к нему:

– Давай еще раз! Будешь сам писать. Я знаю, ты можешь.

Возле него, под левой ногой, лежал скомканный листок для письма, который он резким движением когтистой нижней лапы отбросил назад, оставив след на полу.

Слуга принес новый листок, а чиновник протянул пишущую палочку, которая представляла собой длинный коготь кого – то из поверженных врагов, вставленный в стержень с чернилами.

– И так, кто ты?

Чудовище придвинуло к себе принадлежности для письма. Вывело несколько фраз и передало листок дознавателю. Он показал его в камеру, потом передал текст слуге, что стоял сзади.

Насест зацокал.

На языке Уайяц было написано:

«Я не могу говорить с вами вашим языком. Я умею только писать свои ответы. Принесите мою одежду и, я заговорю».

– Какая чушь!? Посмотрите на это! – Возмутился чиновник. – Оно не хочет говорить голое, без своих тряпок. Хотя такая неуверенность понятна. Ты знаешь, что ужасен и стесняешься осквернить наш великий язык, в попытке источать своей пастью мелодичную речь Уайяц. Но поверь мне, чудовище, твоя одежда не в состоянии приукрасить тебя.

То же, проявим немного жалости. Принесите ему одежду!

Слуга вышел из комнаты. Мастер допроса принялся расхаживать взад и вперед по комнате, а оно продолжало сидеть на соломе, прислонившись к стене спиной и запрокинув голову вверх.

Дверь распахнулась через несколько минут.

Ординарец передал начальнику плетеную корзину, в которой лежал коричневый комбинезон.

Тот кинул одежду под ноги заключенному. Оно неуклюже, словно только что пробудилось после глубокого сна, принялось его натягивать. Кода процедура была закончена, пленник вернулся в прежнюю позицию на полу, нажал на какие – то рисунки на груди и снова произнес свои непонятные булькающие слова. После секундной паузы из небольшого прямоугольника, расположенного на груди, раздалась фраза на чистейшем языке Уайяц:

– Теперь я могу говорить.

В следующее мгновение ординарец резко вытянул шею вперед и вверх, открыл клюв и упал на бок с широко выпученными глазами.

Одновременно мастер допросов подпрыгнул вверх, перебирая при этом лапами в воздухе, словно карабкался по невидимым ступенькам и, при этом хлопая крыльями, яростно выкрикивал:

– А-а-кк! А-а-кк!!!