Читаем Иные миры, иные времена полностью

Ты делаешь широкие обобщения, исходя из допущения, что «все тела притягиваются друг к другу с равной силой», что Земля притягивает Луну с такой же силой, как яблоко или пушечное ядро. Где твои фактические данные? Осмелюсь предположить, что ты не измерил, с какой силой притягиваются друг к другу все тела во Вселенной. Проверил ли ты, влияет ли на это различное содержание сахара в яблоках или величина диаметра пушечного ядра? Если нет, то пытался ли узнать из достоверных источников, была ли подобная работа проделана ранее?

Кто убедил тебя в том, что можно сесть и придумать свою собственную математическую теорию? Я, во всяком случае, этого не говорил. Математика, мой мальчик, основана на логической интерпретации известных фактов. Нельзя просто так, без всякой подготовки, взять изобрести собственную систему. Что станет с математикой как с наукой, если каждый будет по собственному усмотрению решать, что два плюс два — пять, а дважды два — сто?

Ты пишешь, что тебя «внезапно осенило» прошлым летом, когда ты сидел под яблоней и один из плодов упал и ударил тебя по голове. Советую тебе показаться хорошему врачу, такие удары могут иметь неприятные последствия.

Если у тебя есть данные, подтверждающие твои гипотезы, и ты можешь привести логические доказательства своих постулатов, то я буду рад обсудить эту проблему.

Надеюсь, что как только тебе станет лучше и ты иридешь в себя, ты вернешься в Кембридж и продолжишь учебу, это крайне необходимо.

Мне пришло в голову, что, может, ты задумал все это как некую псевдонаучную шутку, вроде той, что Сыграл с нами джентельмен, носящий то же имя, что и мы.[4] Если так, то я ее не понял, но если ты мне объяснишь, я буду только рад извиниться за то, что я тебе высказал.

8 февраля 1667 г., Лондон

Уважаемый мисгер Ньютон!

Я долго терпел, но в последнем письме Вы перешли всякие границы. Я не могу, как Вы намекаете, судить о ценности Вашей теории с точки зрения математики, но считаю себя достаточно компетентным, чтобы судить о ее практической ценности.

Например, Вы утверждаете, что причиной расхождения Ваших расчетов с результатами, полученными в ходе испытаний, является те, что пушечное ядро летит в воздухе, а не в вакууме. Но на чей авторитет Вы можете сослаться при утверждении того, что оно будет двигаться в вакууме именно так? Можете ли Вы подтвердить свою гипотезу экспериментальными данными?

Вы когда-нибудь стреляли из пушки в вакууме? Кстати сказать, стреляли Вы вообще когда-нибудь из пушки?

Что, по-вашему, должны делать наши канониры — откачивать при помощи огромного вакуумного насоса Фон Гер-тока воздух между пушкой и целью? Это будет, мягко говоря, несколько неудобно и даже опасно в боевых условиях. Предполагаю, что придется построив своего рода трубу между целью в расположении противника и местом, где находится орудие, и, осмелюсь заметить, к тому времени, как она будет построена, противник успеет кое-что заподозрить и передвинуть цель.

Вы говорите об «идеальных условиях». Мой дорогой Ньютон, будьте добры, примите к сведению, что сражения никогда не ведутся в идеальных условиях, а если бы велись, мы бы их всегда выигрывали.

Я не возражаю против того, чтобы Вы тратили время на игры с пустыми математическими абстракциями, не основанными на реальных фактах. У нас свободная страна, и никто не собирается вмешиваться в чью-либо частную жизнь. Но я был бы Вам очень признателен, если бы Вы оказали мне честь и перестали обременять мой и без того достаточно утомленный разум столь явной ерундой.

Таблицы, однако, выполнены превосходно. Прикладываю чек на 20 фунтов в качестве оплаты проделанной работы.

12 февраля 1GG7 г., Кембридж

Мистер Ньютон!

Вы преступили все границы дружбы. Вы осмеливаетесь считать меня своим другом, но забываете, очевидно, что в этом колледже я занимаю должность главы математического факультета.

Я, как и всякий уважающий себя человек, был шокирован тоном, в котором Вы осмеливаетесь обращаться ко мне, и не позволю никому, занимающему более скромное положение в обществе, разговаривать со мной подобным образом, Я — профессор математики в одном из старейших университетов, и не допущу, чтобы молодые выскочки, не уважающие ни авторитетов, ни старших по возрасту, смеялись надо мной или моим званием.

Ваш детский лепет насчет радуги, рождающейся в призме, — что известно каждому школьнику — уже невежлив, но то, что Вы называете меня глупцом, отказывающимся признать «одно из важнейших достижений в математике», выходит за рамки принятого в обществе поведения.

В течение нескольких месяцев Вы навязывали мне и не только мне невероятные антинаучные теории, не имеющие под собой никакой фактической основы, теории, которые не поддержит ни один уважающий себя ученый. Вы — не математик, сэр, вы — жулик и шарлатан!