Читаем Invisible Lines полностью

В более широком смысле устранение границ может быть приравнено к уничтожению своей идентичности или, по крайней мере, к ее одобрению. Поэтому, как бы мы ни надеялись, что границы, построенные на ненависти и неуверенности, исчезнут - а мы должны это сделать, - мыдолжны также признать, что границы, которые мывидим, не обязательно являются границами, имеющими наиболее долгосрочные последствия. Стена или забор редко строятся без намерения не пустить кого-то или что-то другое, или явно обозначить территорию как свою собственную. Если не рассматривать "других" так же, как мы рассматриваем "себя", психологическая граница всегда может обеспечить возможность физической. Более того, как только физическая граница существует - бульвар Периферик в Париже является аналогичным примером, рассмотренным ранее, - психологической границе, лежащей в ее основе, становится сложнее исчезнуть. Устранить материальную границу, например линию мира, оказалось непросто, но разрушить границы в сознании еще сложнее. Пожалуй, нигде так не выражена актуальность невидимых линий после устранения физического барьера, как в следующем примере.

 

*Популярный термин на ирландском языке, обозначающий веселое и увлекательное времяпрепровождение в хорошей компании.

*Как мы увидим через некоторое время, имена остаются весьма спорными на острове Ирландия. Статья 4 ирландской конституции гласит: "Государство называется Éire, или, на английском языке, Ireland". В Ирландии, как правило, используется любое из этих названий, хотя в разделе 2 Закона о Республике Ирландия 1948 года для обозначения государства используется более длинное название - Республика Ирландия. По сей день последнее название также выбирают, в частности, правительство Великобритании и международная футбольная ассоциация FIFA, хотя оно и гораздо менее распространенное название Южная Ирландия гораздо менее популярны в Ирландии.

Традиционно Ольстер включает в себя шесть графств современной Северной Ирландии (Антрим, Арма, Даун, Фермамаг, Лондондерри/Дерри и Тайрон) и три графства современной Ирландии (Каван, Донегал и Монаган).

*Хотя в 1920-1930-х годах в Белфасте было построено несколько линий мира, их больше нет.

*Вокалистка ирландской группы Долорес О'Риордан утверждала, что на создание антисектантской песни ее особенно вдохновила трагедия двух смертельных взрывов, устроенных ИРА в английском городе Уоррингтон в 1993 году.

 

Берлинская стена

Стены в головах людей иногда более прочны, чем стены из бетонных блоков.

Вилли Брандт

Мир полон примеров пограничных линий, ставших границами. Один из самых известных - и печально известных - примеров - пограничная демаркационная линия Сирила Рэдклиффа. Она должна была разделить Индию и Пакистан (восточная часть которого впоследствии стала Бангладеш) после обретения ими независимости от Британской империи по итогам Второй мировой войны. Рэдклифф, британский юрист, который, несмотря на то, что никогда не был к востоку от Парижа, получил задание провести новую границу в далекой части света*, основывал свою линию в первую очередь на религиозно-демографических принципах (индусы были помещены в Индию, а мусульмане - в Пакистан; другие конфессии были более или менее проигнорированы), стремясь при этом минимизировать нарушение существующей инфраструктуры, такой как железнодорожные линии, каналы и оросительные каналы. Спустя более семидесяти лет образовавшаяся граница остается весьма спорной и стала местом нескольких войн и стычек. Однако есть и случаи, когда официальные и часто строго охраняемые границы исчезают. Растворяются ли границы, когда исчезают границы? В случае с Берлином - не обязательно.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Отмытый роман Пастернака: «Доктор Живаго» между КГБ и ЦРУ
Отмытый роман Пастернака: «Доктор Живаго» между КГБ и ЦРУ

Пожалуй, это последняя литературная тайна ХХ века, вокруг которой существует заговор молчания. Всем известно, что главная книга Бориса Пастернака была запрещена на родине автора, и писателю пришлось отдать рукопись западным издателям. Выход «Доктора Живаго» по-итальянски, а затем по-французски, по-немецки, по-английски был резко неприятен советскому агитпропу, но еще не трагичен. Главные силы ЦК, КГБ и Союза писателей были брошены на предотвращение русского издания. Американская разведка (ЦРУ) решила напечатать книгу на Западе за свой счет. Эта операция долго и тщательно готовилась и была проведена в глубочайшей тайне. Даже через пятьдесят лет, прошедших с тех пор, большинство участников операции не знают всей картины в ее полноте. Историк холодной войны журналист Иван Толстой посвятил раскрытию этого детективного сюжета двадцать лет...

Иван Никитич Толстой , Иван Толстой

Биографии и Мемуары / Публицистика / Документальное
Робот и крест
Робот и крест

В 2014 году настал перелом. Те великолепные шансы, что имелись у РФ еще в конце 2013 года, оказались бездарно «слитыми». Проект «Новороссия» провалили. Экономика страны стала падать, получив удар в виде падения мировых цен на нефть. Причем все понимают, что это падение — всерьез и надолго. Пришла девальвация, и мы снова погрузились в нищету, как в 90-е годы. Граждане Российской Федерации с ужасом обнаружили, что прежние экономика и система управления ни на что не годны. Что страна тонет в куче проблем, что деньги тают, как снег под лучами весеннего солнца.Что дальше? Очевидно, что стране, коли она хочет сохраниться и не слиться с Украиной в одну зону развала, одичания и хаоса, нужно измениться. Но как?Вы держите в руках книгу, написанную двумя авторами: философом и футурологом. Мы живем в то время, когда главный вопрос — «Зачем?». Поиск смысла. Ради чего мы должны что-то делать? Таков первый вопрос. Зачем куда-то стремиться, изобретать, строить? Ведь людям обездоленным, бесправным, нищим не нужен никакой Марс, никакая великая держава. Им плевать на науку и технику, их волнует собственная жизнь. Так и происходят срывы в темные века, в регресс, в новое варварство.В этой книге первая часть посвящена именно смыслу, именно Русской идее. А вторая — тому, как эту идею воплощать. Тем первым шагам, что нужно предпринять. Тому фундаменту, что придется заложить для наделения Русской идеи техносмыслом.

Андрей Емельянов-Хальген , Максим Калашников

Публицистика