Читаем Invisible Lines полностью

Слово "апартеид" часто используется журналистами и даже бывшим премьер-министром Мануэлем Вальсом для описания социально-экономического, расового, этнического и религиозного разделения, которое испытывают жители баньонов от остальной части французского общества - не без оснований, учитывая то, как эти районы были спроектированы для разделения городских и пригородных жителей. Для людей, живущих за пределами баньле, как правило, нет причин посещать эти районы, что усиливает чувство дистанции и разницы, которое испытывают жители по обе стороны границы. Иногда подобные настроения разделяют и более широкие слои населения, как в случае с предупреждением Тьерри Анри, о котором говорилось выше. К сожалению, учитывая хаос, который впоследствии омрачил финал Лиги чемпионов между "Реалом" и "Ливерпулем", предостережение Анри оказалось несколько прозорливым, но, как ни парадоксально, по другой причине: излишняя жестокость полиции.* Попробуйте сказать это тем, ктоуже составил свое мнение обанлье: например, известному ультраправому политику Эрику Земмуру, который снял ответственность с полиции, заявив с характерной грубостью, что во всем виноваты "банльезарды, мародеры, воры и иже с ними". Проблема в том, что Сена-Сен-Дени превратилась в иностранный анклав", где "уже почти не говорят по-французски, где люди больше не одеваются на французский манер, где нравы уже почти не французские". По мнению Земмура, многие жители баньё - это просто racailles - расистское слово, которое в переводе означает "отбросы гетто", - которых нужно искоренить. Не удивительно, что в прошлом он был осужден за разжигание ненависти.

К сожалению, Земмур далеко не одинок в своем мнении о том, что банлье - это неблагополучные места, оторванные от более широкого французского общества. В конце концов, наряду с (зачастую искаженными) новостными сообщениями, одним из немногих источников осведомленности многих людей о банлиях является кино. Наиболее известен фильм Матье Кассовица 1995 года "Ненависть" (La Haine), рассказывающий об общем опыте безработицы, наркотиков и враждебных отношений с полицией, с которым сталкиваются молодые люди разного этнического происхождения в банлие, а фильм Ладжа Ли "Отверженные" (Les Misérables, 2019), взявший название произведения Виктора Гюго о борьбе, которую вели злонамеренные горожане 200 лет назад, подчеркивает как аналогичные, так и отличительные темы преступности и конфликта с властями в этих маргинализированных районах сегодня. В совокупности - и несмотря на то, что эти фильмы гораздо более деликатно отображают жизнь баньши - общий подтекст, похоже, сводится к постоянному обнищанию, а не к подлинному прогрессу. Плюс все меняется, плюс все остается по-прежнему.

Несмотря на этот общий застой, в 2016 году был создан новый административный район под названием Большой Париж, одной из целей которого является интеграциябаньонов с городом и уменьшение неравенства между районами. Это может оказаться позитивным шагом, но многие жители баньо остаются неубежденными, указывая на то, что даже если реальные перемены и произойдут, то пока существует вызывающий всеобщее отвращение бульвар Периферик, разделение между Парижем и его ближайшими окрестностями будет оставаться ощутимым. И все же, несмотря на то, что физические границы могут сильно влиять на наше передвижение и мобильность, перцептивные границы, которые они обозначают, имеют не меньшее значение для нашего восприятия и восприятия мира. Реально ли, что если в один прекрасный день "Периф" будет снят, то поколения клейма просто растают вместе с ним? Следующий пример демонстрирует огромную устойчивость невидимых линий, особенно тех, которые укреплены, но не зависят от твердых материалов.

 

*Бывший французский футболист поправлял своих коллег из CBS Sports относительно местоположения стадиона "Стад де Франс", на котором в 2022 году пройдет финал Лиги чемпионов УЕФА, но, как не удивительно, его замечания не впечатлили мэра Сен-Дени, который написал в социальных сетях следующее: "Дорогой Тьерри Анри, вы правы, Сен-Дени - это не Париж. Сен-Дени - это город, в котором очень высок уровень бедности. Процент некачественного жилья, к сожалению, один из самых высоких во Франции. Небезопасность в общественных местах - это бедствие, с которым нам пока не удалось справиться. Но Сен-Дени - это город с гигантским потенциалом... Презрение, с которым вы охарактеризовали наш город, неприемлемо. Мы не Париж, но мы и не являемся из-за этого неблаговидными".

*Ярмарка, получившая на французском языке название "Всемирная выставка", была приурочена к столетней годовщине штурма Бастилии и начала Французской революции. К счастью, комиссия ярмарки отклонила конкурирующее предложение о гильотине высотой с Эйфелеву башню. Представьте, как бы это выглядело на открытке.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Отмытый роман Пастернака: «Доктор Живаго» между КГБ и ЦРУ
Отмытый роман Пастернака: «Доктор Живаго» между КГБ и ЦРУ

Пожалуй, это последняя литературная тайна ХХ века, вокруг которой существует заговор молчания. Всем известно, что главная книга Бориса Пастернака была запрещена на родине автора, и писателю пришлось отдать рукопись западным издателям. Выход «Доктора Живаго» по-итальянски, а затем по-французски, по-немецки, по-английски был резко неприятен советскому агитпропу, но еще не трагичен. Главные силы ЦК, КГБ и Союза писателей были брошены на предотвращение русского издания. Американская разведка (ЦРУ) решила напечатать книгу на Западе за свой счет. Эта операция долго и тщательно готовилась и была проведена в глубочайшей тайне. Даже через пятьдесят лет, прошедших с тех пор, большинство участников операции не знают всей картины в ее полноте. Историк холодной войны журналист Иван Толстой посвятил раскрытию этого детективного сюжета двадцать лет...

Иван Никитич Толстой , Иван Толстой

Биографии и Мемуары / Публицистика / Документальное
Робот и крест
Робот и крест

В 2014 году настал перелом. Те великолепные шансы, что имелись у РФ еще в конце 2013 года, оказались бездарно «слитыми». Проект «Новороссия» провалили. Экономика страны стала падать, получив удар в виде падения мировых цен на нефть. Причем все понимают, что это падение — всерьез и надолго. Пришла девальвация, и мы снова погрузились в нищету, как в 90-е годы. Граждане Российской Федерации с ужасом обнаружили, что прежние экономика и система управления ни на что не годны. Что страна тонет в куче проблем, что деньги тают, как снег под лучами весеннего солнца.Что дальше? Очевидно, что стране, коли она хочет сохраниться и не слиться с Украиной в одну зону развала, одичания и хаоса, нужно измениться. Но как?Вы держите в руках книгу, написанную двумя авторами: философом и футурологом. Мы живем в то время, когда главный вопрос — «Зачем?». Поиск смысла. Ради чего мы должны что-то делать? Таков первый вопрос. Зачем куда-то стремиться, изобретать, строить? Ведь людям обездоленным, бесправным, нищим не нужен никакой Марс, никакая великая держава. Им плевать на науку и технику, их волнует собственная жизнь. Так и происходят срывы в темные века, в регресс, в новое варварство.В этой книге первая часть посвящена именно смыслу, именно Русской идее. А вторая — тому, как эту идею воплощать. Тем первым шагам, что нужно предпринять. Тому фундаменту, что придется заложить для наделения Русской идеи техносмыслом.

Андрей Емельянов-Хальген , Максим Калашников

Публицистика