Читаем Интуиция полностью

«Опелю» досталось – разбитая фара, треснувший бампер. Решётка лопнула в двух местах. Крыло и капот были целы, но Олегу больше всего было обидно, что дремучий «Форд» вообще отделался только облезшим хромом на массивном бампере. В двух шагах от дома, в знакомой подворотне – и так попасть! Конечно, по собственной глупости, но надо ж хотя бы попытаться развести этого типа…

– …Тут одного ремонта баксов на триста! Какого чёрта ты мне подставился?

– Да никому я не подставлялся. – Парень поморщился. – Я же тебе говорю – стоял.

– А я тебе говорю – здесь стоять нельзя! Короче, я звоню в ГАИ, пусть разбираются.

– Триста, говоришь? – Парень наклонил голову, и Олегу на мгновенье почудилось что-то знакомое. – Ну что же… Триста баксов ты за неё по любому получишь. На, держи.

Он поднял руку, держа за брелок раскачивающийся ключ, и уронил его Олегу в ладонь. Похлопал древний аппарат по капоту, пробурчал: «Прощай, малышка…» и сделал несколько шагов в сторону, тут же пропав в сырой темноте.

Олег недоумённо оглянулся.

– Эй, ты куда? Я не понял, и что я теперь делать буду?

– А что хочешь, – донеслось из темноты. – Документы за козырьком.

Затихали удаляющиеся шаги. Олег почувствовал, что вода потекла за шиворот, плюнул и полез к себе в машину. Посидел несколько минут, успокаиваясь. Завёл «Опель», объехал монументальное творение потомков Генри Форда и потихоньку вкатился во двор, освещая дорогу единственной уцелевшей фарой. Почему-то он не стал звонить ни в ГАИ, ни в страховую компанию. Он и сам толком не понимал, почему. Наверное, его просто ошеломил сам факт, что привычное чутьё на неприятности в этот раз промолчало. Впрочем, молчало оно и в случае с Томасом… Может быть, он просто разучился чувствовать? Олегу стало настолько не по себе, что он по возвращении домой опять налил себе хорошую порцию коньяка и завалился спать, надеясь, что утро вечера мудренее.

Мудренее оказалась ночь. Опять снилось путешествие по странному туману, опять в руках был какой-то кругляш, увенчанный сверху штуковиной, похожей на стрелку от компаса, и опять Олег чувствовал себя не в своей тарелке. Что-то было не так с этими снами. Во всяком случае, опухшая физиономия наутро совсем не была похожа на лицо довольного жизнью человека.

– Что там с этим… – Шеф пошевелил пальцами, испытующе глядя на Олега.

– Томасом.

– Ну да.

– Да ничего. – Олег пожал плечами, пытаясь казаться равнодушным. – Познакомились. Поговорили. Выпили. Ничего интересного.

– А где он теперь?

– Уехал. – Олег поморщился, вспомнив процедуру «отъезда», и соврал: – Вернётся через месяц.

– Да? – Шеф, как обычно, изображал простачка. – Ну и ладно. Вернётся – поговорим. Иди, работай.

С трудом дождавшись окончания рабочего дня, Олег решил заехать к матери.

По лестнице он поднимался, как поднимаются на эшафот. Вопросы наверняка расстроят мать, а Олег старался никогда её не расстраивать. Не потому, что сильно любил, а потому, что побаивался, как побаиваются некоторых учителей.

Мать никогда не расслаблялась и никогда не уставала – наверное, потому, что никогда не расслаблялась. Она терпеть не могла халатов и бигудей, даже дома носила туфли на шпильках и была всегда аккуратно причёсана. Вообще для своего возраста выглядела потрясающе.

– Здравствуй, Олег. – Татьяна Алексеевна подставила щёку для сыновнего поцелуя. Олег неловко прикоснулся губами к щеке. Ему всегда казалось, что этот ритуал отдаёт театральностью. Мать провела его в комнату, усадила на диван и присела напротив, положив ногу на ногу.

Олег помялся немного, не зная, с чего начать. С матерью он всегда робел. Татьяна Алексеевна никогда не допускала фамильярности – и с пелёнок лишила Олега желания когда-нибудь прильнуть к материнскому плечу. Даже став взрослым, он каждый раз словно сдавал экзамен, разговаривая с ней – и с облегчением вздыхал на лестничной клетке оттого, что экзамен закончен. Но сегодня ему нужно было кое-что выяснить – так сказать, «покопаться в родословной». Очень нужно.

– Мама, я хотел поговорить с тобой об отце. Татьяна Алексеевна отреагировала незамедлительно.

– Мне кажется, мы с тобой закончили этот разговор давным-давно, и не хотелось бы к нему возвращаться.

– Мы никогда его не начинали, мама. Мне очень нужно у тебя кое-что узнать.

– Мне виднее, что тебе нужно знать, а что – нет. – Татьяна Алексеевна поджала губы. Олег видел, что настроение у матери испортилось, но продолжал настаивать.

– Мама, я уже давно взрослый мальчик и в состоянии понимать некоторые вещи.

– Мне совсем не нравится, когда ты начинаешь говорить со мной таким тоном.

Олегу воспитательный процесс набил оскомину ещё много лет назад, и он ляпнул сгоряча:

– Ей-богу, ещё немного – и мне начнёт казаться, что я появился на свет от непорочного зачатия.

– Олег, не смей оскорблять мать. – Татьяна Алексеевна поднялась, приняв вид поруганного достоинства. Когда она начинала говорить о себе в третьем лице, разговор дальше можно было не продолжать. Олег и без того понял, что ничего не добился. Не солоно хлебавши, он покрутился по комнате, чертыхнулся про себя и ушёл, хлопнув дверью.