Читаем Интервенция полностью

— А что меня должно удивлять? То, что танки ездят? Или на окраинах какие-то чудища железные шатаются? Так вы, сэр, в Гарлем ночью не заглядывали? Впрочем, если бы заглянули, то я бы с вами тут не разговаривал. Так вот, там по ночам такое творится, что меня после этого уже ничем не удивишь. Трудно сказать, что хуже — взбесившиеся старинные самоходки или пятьдесят обдолбанных подростков на скутерах. А если вы про эту крылатую тварь… Знаете, сэр, мне мама рассказывала — мой прадедушка, когда мы еще на Юге жили, был большой знаток Вуду. Колдун, значит. Он, говорят, мертвых оживлял — и те разгуливали по округе живее всех живых. Потом его все-таки пристрелили какие-то особо ретивые христиане… Но я вот о чем. Если мой прадедушка умел мертвых поднимать — то здешние колдуны, видать, покруче будут. Этих крылатых тварей — вон сколько на домах. Что тут удивительного? Просто неслабые тут колдуны, вот и все.

— Что ж они, по-твоему, вудуисты?

— Зачем? Вуду — это у нашего народа. А у русских — что-нибудь свое. Сэр, ну, вы сами посудите — в таком-то городе — и чтобы колдунов не было? Да их тут наверняка как собак нерезаных! Вон и этот шевелился… Ну, который вон там в садике за рекой, прямо напротив, на коне, с бородой.

— А он что?

— Да так, ничего особенного. По двору шатался. Я видел в ночной бинокль. Но это ладно. Вон тот страшный — который с мечом и в каске. Я даже поинтересовался: кто такой? Так, вот, это большой русский генерал, вроде нашего генерала Гранта. Он пока тихий. Но чует мое сердце — уж если он начнет своим мечом махать, тут будет не до смеха…

— Яша, а что такое Вуду? — Спросила Васька на обратном пути.

— Ну, это вроде религии такой у американских чернокожих. Всякое-разное колдовство. О зомби слыхала? Вот это от них пошло.

— Зомби? Этого у нас было сколько угодно. Рано утром выйдешь на улицу — так они возле каждого ларька стоят. Только у нас для того, чтобы их поднять на ноги колдовство было ни к чему. Пары бутылок «Балтики» хватало.

— А железные кошки у вас летали?

— Какие железные? Медные, наверное. Те, которые на Ваське возле сфинксов стоят. Нет, они не летали. Сидели смирно. Наоборот, они катили за добрых. Считалось: Если их погладить, будет счастье.

Джекоба же занимало следующее. Вот что получается — чернокожий сержант, не отягощенный образованием, с жизнерадостной улыбкой бил в ту же точку, что и шибко умная Анни. Опять магия и колдовство. Джекоб, в отличие от многих своих коллег и друзей, никогда не увлекался всякой мистикой и паранормальщной. Слишком уж густо от всего от этого разило шарлатанством пополам с шизофренией. Но с другой стороны… Ученому XVI века мобильный телефон тоже показался бы колдовством. Что это за волны, которые летают по воздуху — спросил бы он. Науке о таких ничего не известно. А в нашем случае, как говорится, факты на лице — как после хорошего удара кастетом. Получается… Вот именно.

Смущало другое. На кой черт какой-то маг тратит силы на борьбу с городской скульптурой? Пусть и плохой — но неужели дел никаких других нет? Или — в этом скрыт какой-то мистический смысл? Что Джекоб знал про магию? Только то, что видел в голливудских фильмах. Как человек, общавшийся со снобами-интеллектуалами, он полагал продукцию фабрики грез вещью, недостойной для потребления умного человека. Впрочем, так считали и сами сценаристы — по крайней мере, те, с кем ему довелось встречаться. Да и вообще — у них знать хоть что-то про то, о чем пишешь, считалось излишним. Как, впрочем, и у журналистов. Для начала Джекобу хотелось разобраться — а что это за произведения авангарда, с которыми так жестоко расправляются местные маги?

На Литейном Джекоб заметил медленно двигающегося по улице Тони. Тот снова был несколько нетрезв. Журналист притормозил.

— Здорово!

— А, журналист, ну, привет, привет, подруга.

— Хорошо же ты служишь! — Ехидно вставила Васька.

Тони ее, как ни странно, понял и несколько засмущался. И стал вроде как оправдываться — обращаясь к Джекобу, но поглядывая на Ваську.

— А… Я, понимаешь, в госпитале на лечении. А там у нас полный праздник — санитары грибочков обожрались, док еще вчера исчез с концами. Все, кому не лень, подались гулять. А если правду сказать — закосил я. Типа нервное истощение. Надоело мне все это. Ты вот смеяться не станешь. Со мной вон что случилось.

Джекоб с интересом выслушал историю про растерзанный патруль от первого лица.

— После такого дела, сам понимаешь, стоило мне начать разговор, что что-то мне нехорошо, меня мигом спихнули в госпиталь.

— И что ты сам об этом думаешь?

— А что тут шибко думать? Я парень простой. Но понимаю — тут нас сильно невзлюбило нечто, что мы и понять не можем. Я бы, может, хотел понять. Да только чувствую — у меня понималка не отросла.

По какой-то причине Джекоб рассказал Тони о том, что произошло сегодня ночью. Чувствовал он симпатию к этому парню. Так бывает — встречаешься с человеком и понимаешь, что жизнь ваши дорожки надолго завязала, нравится это или нет.