– Фигня какая-то, – подытожил Джекоб, когда они распрощались с батюшкой и покинули храм. – При чем тут коммуно-фашизм? Вряд ли при Сталине в этом городе творилась такая же чертовщина. Очередная порция болтовни ни о чем. Этот священник – такой же представитель их демократической интеллигенции. Разве что в рясе. Но… Все же мне кажется, он чего-то недоговаривал. Он знает куда больше, чем нам сказал.

– Еще бы! Он смертельно боится, – хмыкнула Анни.

– Чего боится? Что придут эти самые русские фашисты и поставят его к стенке за сотрудничество с нами?

– Возможно. Но ты знаешь, я общалась с представителями разных конфессий и мистических школ. И мне сдается, причина его страха куда серьезней, чем боязнь, что власть снова переменится. Он лучше понимает, что тут происходит. И, грубо говоря, боится, что за сотрудничество с нами он будет гореть в аду!

Мать порядка

Демократия в разных странах осуществляется по-разному. В Штатах, к примеру, всякие там выборы и подготовка к ним – это нечто вроде гибрида бизнеса и шоу, которое движется по дорогам, накатанным за десятки избирательных кампаний. В Америке простые граждане – то есть те, кто не имеет непосредственного доступа к демократическому пирогу, для кого политика не является бизнесом, делятся на три категории. Одни на выборы не ходят никогда. У других, особенно в глубинке, политические пристрастия передаются вместе с семейной Библией. Третьи увлеченно слушают, кто из кандидатов им больше наврет и покруче обложит противника. За победителя и голосуют. И все довольны.

В странах Востока и Африки, куда демократические ценности приехали на американских танках, перед выборами сторонники наиболее авторитетных банд, простите, партий объезжают электорат, соревнуясь в числе тех, кого они успеют подкупить и запугать. В общем, побеждает тот абрек, у кого за спиной больше вооруженных кунаков. Как рассказывали коллеги, африканские вожди, которых нужда заставила выучиться без ошибок произносить слова «демократические ценности», являются на участки для голосования, ведя все племя под контролем местного шамана, который следит, чтобы соплеменники ничего не перепутали.

Что же касается России, то Джекоб все лучше понимал, почему местные жители полагают демократию какой-то особо изощренной формой сексуального извращения. Здесь демократия является чем-то напоминающим абсурдный спектакль, поставленный режиссером, находящимся в состоянии белой горячки.

Однажды поутру вдруг внезапно прорезалась связь со Штатами. Правда, прорезалась как-то странно. В американском далеке выслушали жалобы генерала Адамса на тяжелую обстановку, на просьбу о присылке подкрепления, пробурчали, что вопрос решается. И в категорической форме велели срочно проводить выборы местной власти. Будто не было более важных задач. Но вступить в дискуссию и объяснить, что здесь не до выборов, никто из питерского начальства не успел. Связь снова ушла. Кстати, во время недолгих переговоров там, за океаном, не проявили особого беспокойства по поводу того, что все многочисленные современные средства коммуникации не работают. Будто так все и было нужно.

Итак, задача генералу была поставлена, а тот озадачил ею демократическую интеллигенцию. Наконец-то ей нашлась хоть какая-то работа по непосредственной специальности.

Общественный совет уже третий день рассматривал вопрос подготовки к выборам. По какой-то причине его перевели из Дома пролитпросвета в Таврический дворец – и по случаю предстоящей кампании в здание подтянулись дополнительные силы местной общественности – все, кого только удалось еще найти. Для представительства сумели отловить в городских дебрях даже каких-то коммунистов. Правда, эти товарищи не очень хорошо помнили, кто такой Ленин, но это было уже без разницы.

И теперь Анни сидела в зале Таврического дворца и с любопытством психиатра наблюдала за бушующей здесь третий день бурей в стакане воды. По ее мнению, дело-то, если подумать, выеденного яйца не стоило. Никаких политических сил в городе не имелось. Точное количество оставшихся жителей было никому не известно. Все попытки провести хоть какую-то регистрацию с треском провалились.

В таком варианте с демократией никаких проблем возникнуть не должно было. Казалось, чего проще: договориться обо всем заранее, а затем открыть несколько избирательных участков, на которых соберутся журналисты, дабы засвидетельствовать, что все идет по правилам. Что касается электората, то народ придет, куда он денется. Генерал Адамс специально выделил для ведения предвыборной агитации большое количество виски, консервов и всякой прочей гуманитарной помощи. И все бы были довольны.