Читаем Интервенция полностью

И в самом деле – началось тут же, не успел журналист даже переварить сказанное. Бронетранспортер уже давно как-то хитроумно маневрировал и в этот момент оказался под бетонной кишкой. Раздался мерзкий хруст – на броню посыпались обломки, а потом из кишки хлынул мощный поток горящего бензина. Бронированная машина вспыхнула как факел. Один из «хаммеров» судорожно рванулся с места, врезался в охваченный огнем бронетранспортер и вскоре также запылал. Одновременно оборвались провода, тянувшиеся вдоль железнодорожной ветки. Они упали на командирскую машину, блеснула огромная ослепительно-белая искра, машина тоже заискрила – и стало видно, как по ее бокам течет расплавленный металл. У Джекоба успел мелькнуть идиотский вопрос: откуда в этих проводах ток? Тем более – ТАКОЙ ток, чтобы плавить броню? Они бы просто не перенесли такого напряжения – сгорели бы вмиг…

В следующую секунду водитель их машины, видимо обезумев от развернувшегося перед его глазами триллера, рванул с места и погнал «хаммер» на предельной скорости. Но понесся он не туда, откуда они приехали, а по железнодорожной колее, ведущей в какие-то индустриальные дебри. С одной стороны там виднелся бетонный забор, с другой – котлован, из которого густо торчали бетонные надолбы.

Потом… Джекоб так и не понял, что произошло. «Хаммер» тряхнуло, машина вылетела с железнодорожных путей и плюхнулась в котлован. Джекоб впоследствии так и не вспомнил – то ли он сумел выбраться на автомате, то ли его просто выбросило из люка. В памяти осталась машина, которая погружалась в ядовито-зеленую жидкость, которая растворяла металл на глазах.

И тут над головой прошло три вертолета – причем вертолеты были «свои», с белыми звездами на корпусах, – за спиной стали грохотать взрывы и встала стена огня. Дальше Джекоб все помнил отдельными кусками – с жуткими воплями бежали и падали охваченные пламенем солдаты. Они с Васькой тоже куда-то бежали по этой проклятой железнодорожной ветке между бетонными заборами. Журналист падал, поднимался, бежал дальше.

Затем он запомнил Обводный канал и мост через него – но не тот, через который они переехали, а другой, куда более мрачный, со всех сторон тут были одни угрюмые заводские корпуса, и никакого блокпоста не наблюдалось. Дальше потянулись длинные угрюмые улицы, по которым Васька тащила его за руку.

…Пришел в себя он в каком-то переулке. Огляделся – и увидел, что рядом с ним только Васька, а в двух шагах виднеется Старо-Невский. Васька толкнула его в какой-то двор с двумя деревьями в центре. Во дворе, как ни странно, было довольно людно. В глубине виднелось нечто вроде окна с притороченным к нему железным прилавком, из которого торчала широкая красная морда какого-то мужика. По двору были раскиданы ящики, возле деревьев лежала огромная резиновая шина – видимо, от трактора. Всюду сидели небритые люди с сильно помятыми лицами. Между ними стояли пластиковые бутылки, стаканы, имелась какая-то еда, в том числе американские консервы.

Увидев Джекоба и Ваську, они оторвались от своих занятий и посмотрели на них хоть и равнодушно, но в общем достаточно дружелюбно.

– Привет Америке, – сказал кто-то.

– Привет алконавтам! – бодро ответила девица и направилась к окошку.

Краснорожий мужик без вопросов выставил на металлический прилавок здоровенную пластиковую бутылку и два пластиковых же стакана.

– Чесночная! Не местное палево, эту только вчера с деревни привезли, – сказал он.

– Сколько?

– Фирма угощает! Бери, потом своим расскажешь, где надо брать настоящий продукт. Это тебе не дрянь с Владимирской. Мастер делал.

Васька вернулась к Джекобу и деловито налила жидкость в стаканы.

Журналист мысленно согласился с ней: сейчас самое лучшее было крепко выпить, чтобы прийти в себя. Он машинально глотнул – желудок обожгло, машинально сжевал протянутую Васькой дольку чеснока – и в голове несколько прояснилось. Но не совсем. Мысли крутились в темпе вальса, журналист никак не мог собрать их в кучу.

– Слушай… Что это было? Этот летучий кот… И все остальное? – наконец спросил он Ваську.

– А я знаю что ли? Там такие места… Ну, ты сам видел какие. Не фиг было туда соваться. Вот и попы вас предупреждали.

– Но… Этот кот… Ты ведь знаешь…

– Вот дурной! Что вы все, американцы, такие тупые?! Тебе же русским языком талдычат – тут у нас в городе много чего случается и встречается. Кот… Живет он тут. Мышей, наверное, ловит. Летучих. И не то еще увидишь!

Тут к ним подошел мужчина. Вид он имел достаточно благообразный – русая бородка и очки в позолоченной оправе. Судя по всему, человек уже успел побывать в местах, где солдаты НАТО раздавали гуманитарную помощь, – его цивильный, профессорский вид забавно контрастировал с серой шерстяной немецкой формой. В руках незнакомец держал стакан и был пьян в сосиску.

– Вы, молодой человек, ее послушайте. Она все правильно говорит. Ик… Тут, знаете ли, бывает разное. И чем дальше, тем больше будет этого всякого и разного.

– Но почему?