— То ли он флиртует, — пояснил дух и нарочито звонко — дабы я точно услышала — хлопнул себе по лбу. — Нет, поистине не понимаю, как ты могла сдать экзамен по обольщению!

— На «твёрдое хорошо».

— Оно и видно.

— Вы знаете, Евгений Владиславович, мой долг — служить вам, — игнорируя голос в голове, ответила я.

— Как тухло! — Альберт со скучающим видом рассматривал ногти.

— Замолчи сейчас же.

— Так и помрешь, дожив до пенсионного возраста и не обучившись искусству флирта, — буркнул дух и скрылся в лабиринтах моего сознания.

— Слово «долг» у меня в печёнках уже! — вспылил хозяин. — Подойди.

Ноги послушано оторвались от пола. Евгений вытянул руку ладонью вверх. У меня не было времени проанализировать ситуацию. Мой хозяин приказал подойти — я подошла, он протянул руку — я вложила свою. Сильным движением он дёрнул на себя, колени дрогнули от неожиданности, и я с ужасом полетела прямо на него. Пытаясь сохранить равновесие, только запнулась о вытянутые ноги, что ускорило падение. Тогда, попытавшись в последний раз, развернулась корпусом, тормозя пятками, но кресло на погибель оказалось чрезвычайно близко.

Вмиг тело Евгения напряглось и стало каменным, жёсткие руки поймали и обвились вокруг талии, не давая слететь на пол. Сам он накренился в сторону, напоминая протараненный корабль.

— Ох, простите! Простите меня! — наши глаза встретились и, если бы умела, я бы обязательно покраснела.

По меньшей мере, у него был ошеломлённый вид. А я сидела на нем, как когда-то Ангелова в парке.

— Ангелова, видимо, страшнее Магического клана, — выровнявшись, усмехнулся хозяин. — Впервые вижу, чтобы ты валилась с ног.

Магический клан — сообщество чародейских семей, сплотившихся во время войны и противостоящих магам. Под конец войны они начали творить ужасные вещи — не брали в плен, убивали раненых, истребляли без исключения противников и их союзников, а также всех, кто оставался лояльным. Победа и мир дались кровавым путём.

— Прошу прощения, Евгений Владиславович!

Продолжая крепко держать, Евгений, не переставая, смотрел.

— Ты весь день провела без меня, — шёпот заполнил библиотеку, — больше ты никуда с ней не поедешь. Пускай пользуется своими охранниками. Я ясно выразился?

Можно было упрекнуть, напомнив, кто дал право выбора, которым я воспользовалась, руководствуясь соображениями, как поднять статус Ангеловой в глазах гимназического общества, но промолчала. Не мне указывать чародею.

— Да.

Он на секунду прижал к себе крепче и сразу же отодвинулся, что позволило усомниться в ранее сделанных выводах.

Хозяин вернулся в прежнее положение, ноги продолжали нежиться на пуфике. Я была неподвижна, не смела поднять глаз, проедая взглядом кожаный чёрный ремень.

— Я понимаю, тебе очень удобно, но все же.

Мне красноречиво намекали.

— О, простите!

Я моментально вскочила.

— Могу я спросить?

— Не наговорилась с Ангеловой? — левая бровь выгнулась дугой. — После встреч с ней разговоры — последнее, чего мне хочется. Ну, хорошо.

— Могу я узнать, где ваш охранник?

Хозяин фыркнул.

— Полагал, ты спросишь что-то существенное. Он мне надоел, и я освободил его от обязанностей. А теперь дай мне дочитать абзац, и пойдём на ужин.

Глава 7

Один день сменял другой с завидным спокойствием. Никто никого не поджег, не выбросил из окна. Хозяин считал дни, плавно перетекающие в третью неделю заточения и не терял надежды на скорейшее вызволение. Ведь любая ссылка когда-нибудь заканчивается, а у него к тому же начались выпускные испытания в университете. Впервые он радовался экзаменам, но отец никак о себе не напоминал. Он почти не поддерживал контакт со мной, значит, информацию предоставлял кто-то другой или другие. Любой охранник или администрация гимназии сочтёт за честь лично докладывать архонту.

Я остервенело нанесла очередной удар по груше, словно передо мной находился противник из плоти и крови, угрожающий жизни Евгению. Пот лился по лицу, мокрые волосы, собранные в хвост, выбились. Прервавшись, чтобы заправить за ухо прядь, я обвела взглядом пустой тренировочный зал. Остальные давно ушли, выполнив базовые упражнения для поддержания формы. Хозяин был на занятиях, как вольный слушатель.

Висящая груша чёрного цвета качнулась, привлекая к себе внимание. Удар. Ещё удар. Ни усталость, ни боль не могли помешать ежедневным тренировкам.

— У тебя отлично получается, — прозвучало за спиной.

Я резко обернулась и с трудом скрыла удивление.

— Елизавета Григорьевна, — склонившись, приветствовала я.

Ангелова, прижимая к груди книги, приблизилась. Она пришла одна. Видимо, занятия закончились. Я стала снимать перчатки, когда она спросила:

— Было тяжело… учиться всему этому?

— Любое учение сопряжено с трудностями. Могу я спросить, почему вы здесь?