Читаем Интегральное скерцо полностью

Петер с трудом выпрямился и отряхнул костюм. Потом посмотрел на груду осколков.

— Всю силу вложил, так старался! Совсем выдохся…

— Послушай, если б я тебя не свалил… Что за шуточки, черт побери!

— Теперь денек — другой он будет безвредным.

— Уведите его, сержант, — сказал Сакач. — Поставьте у двери троих. Шипош, отыщи секретаря! Я подойду попозже, а пока никаких сообщений в печать! Петер, что с тобой?

Петер прислонился к стене, слабо улыбнулся.

— Замедленная реакция. Выпьем где-нибудь по чашечке кофе? — Неожиданно он рассмеялся. — Хороший бы я был покойничек!

— Перестань паясничать! — рассердился Сакач, но не выдержал и улыбнулся. — Пошли… А, черт! Послушай, кто там чавкает?

Петер посмотрел на стол, где лежал портфель. Бока портфеля то раздувались, то опадали.

— Оттокар доедает остатки рогалика…

Шарика молча вязала. Петер стоял, прислонясь к зеленой кафельной печке. Каждые пять минут он смотрел на часы. Наконец, когда прошло около часа, терпение у него лопнуло.

— Шари, сыграем гавот Баха? Если он и к тому времени не придет, я пойду ему навстречу.

— Может, ты сам мне расскажешь?

— Нет. Имре вел следствие. Это он обо всем догадался. Я только в конце ему помог. Садись за пианино…

Они играли коду, когда дверь открылась и в комнату быстрыми шагами вошел сияющий и разгоряченный Сакач.

— Раджио все отрицает, словно ему за это платят. Кстати, ему уже вообще не платят. А секретарь раскололся и все выболтал. Завтра мы продолжим допрос, а сегодня я свободен.

— Хотите что-нибудь выпить? — спросила Шари.

— Сейчас? Нет. Зачем? Все уже позади. Шари устроилась поудобнее в качалке.

— Теперь рассказывайте, я сгораю от нетерпения. Пети ни за что не хотел говорить до вашего прихода.

Петер распахнул окно и тоже сел.

— Лучше, если ты расскажешь, Имре. А я буду подавать реплики. Сигарету?

— Поезда… — начал Сакач. — Знаете, составы формируют на сортировочной горке, откуда их отправляют. На горке стоят разные вагоны. Сортировщик скатывает их вниз, и вагоны, предназначенные для одного поезда, образуют состав. Расцеплять и составлять — в этом весь фокус! Конечно, помогла и случайность. Могло быть хуже. Но, с одной стороны, мне сопутствовала удача, с другой — у меня были превосходные помощники. Вы, Шари, ты, Пети, и, — Сакач улыбнулся, — Оттокар. Да, не забыть бы давно усопших! Вашу прапрапрабабку, Шари, Агату Корнелиус. Помогли и другие: прежде всего Гере, монтер из консерватории, библиотекарша из газетного архива Национального музея, намеченная жертва — Хрдличка, боксер Буги и еще несколько человек. Ну и, конечно, сам Раджио.

Итак, — он глубоко затянулся сигаретой, — начнем по порядку. Очень удачно, Шари, что вы оказались такой страстной поклонницей Раджио. Вы, возможно, не помните, но, когда я пришел к вам в первый раз, вы бросили фразу, которая сдвинула во мне подсознательный логический ряд. Отвергнув мои смутные догадки, вы разбудили и отправили на горку железнодорожного стрелочника. Помните, вы с возмущением сказали: “С таким голосом убивать?!” Да, именно так все и происходило. Таким голосом он убивал. Среди несчастных случаев со смертельным исходом, которые меня насторожили, есть обстоятельство, на котором следует задержаться. Я имею в виду случай в Веймаре. Смерть Мануэлы. Почему одновременно с ней он не убил Картера? Объясняется все просто, и именно поэтому в Сегеде не было нужды завязывать ему рот. Убийство требовало от него такой концентрации энергии, что новую попытку он мог сделать лишь несколько дней спустя. Скорпион не жалит два раза подряд… Смертельные случаи в сходных обстоятельствах сами по себе подозрительны, но тут они, словно нитью, были связаны с постоянным присутствием на месте происшествия знаменитого тенора Раджио. В старом номере итальянской газеты, которую я откопал в архиве Национального музея, мне удалось найти любопытную заметку. Она-то и помогла мне понять причину вашей перепалки с Пети по поводу испорченного портрета бабушки Агаты Корнелиус. Петер сбил краску не свистком, а интенсивным пучком ультразвуковых волн. Этот пучок излучался из свистка, и именно он отслоил с полотна кусочек старой краски. Так же как на картине в боковом алтаре собора Св. Петра. В свое время этот случай настолько возмутил итальянского искусствоведа, что он разразился гневной статьей, обвиняя туристов во всех смертных грехах. А между тем таким туристом-вандалом был Раджио: в память о своем чудесном выздоровлении он ежегодно в день Бианки поднимается на хоры собора, чтобы взять верхний фа-диез. Он сам признавался в этом одному репортеру, когда еще не подозревал о том, что наделен столь опасным даром. Его горло способно издавать не только звуки, которые мы слышим, но и излучать ультразвуковые волны.

— Именно это я и хотел повторить в сегедском соборе, — вставил Петер.

— Ты пришел к этой мысли, потому что ты музыкант.

— Меня натолкнула на нее игра с Оттокаром. Но я не был уверен. Только инстинктивно чувствовал что-то. А ты…