К этому времени он сумел выяснить и другие обстоятельства вокруг квартиры. Следователь ФСБ сообщил, что попытаться взять приступом квартиру практически невозможно. Она находилась в доме, рядом с которым, через две улицы, расположено управление милиции. Уже через несколько минут на помощь оборонявшимся могли прибыть сотрудники милиции.

Фомичев знал, что Рашковский не любит, когда медлят с выполнением порученного дела. Кроме того, свидетеля в любой момент могли перевести в другое место. Надо было спешить, но сорвать операцию он тоже не мог.

Положение осложнялось еще и тем, что нападать приходилось на сотрудников ФСБ. Генерал Фомичев вообще был принципиальным противником любого насилия, полагая, что все вопросы можно разрешить, не прибегая к столь крайнему средству. А тут пришлось бы убирать двух молодых офицеров-контрразведчиков, дежуривших в квартире. Он прекрасно понимал, что подозрение в первую очередь падет на людей Рашковского и лично на него. Пока у него все еще сохранялись неплохие отношения с бывшими коллегами. Но если по Москве пройдет слух, что он организовал убийство двух офицеров ФСБ, от него отвернутся все. И если похищение важного свидетеля само по себе — факт невероятный, то убийство сотрудников ФСБ могло спровоцировать войну правоохранительных органов с ним, с Фомичевым. Любой ценой он не должен этого допускать.

В девять вечера к зданию подъехала пожарная машина. И тут с чердака повалил дым, словно пожар ожидал именно этого момента. Развернув шланг, наверх полезли четверо пожарных в форме. Но вместо того, чтобы тянуть лестницу на крышу, они вытянули ее до четвертого этажа. И довольно быстро все четверо оказались на балконе той самой квартиры, где дежурили сотрудники Федеральной службы безопасности.

Офицеры даже не успели понять, что именно происходит. Внезапно на балконе появилась лестница, и ворвавшиеся люди в форме пожарных применили нервно-паралитический газ. Очевидно, «пожарные» получили категорический приказ не убивать сотрудников ФСБ. Один офицер сразу потерял сознание, другой еще пытался что-то предпринять, когда сразу двое напавших оттолкнули его в другую комнату, ударив несколько раз ногами и сломав ему два ребра. Оба офицера уже не могли оказать сопротивление, когда на свидетеля накинули одеяло и спустили по лестнице. Через десять минут, когда приехали настоящие пожарные автомобили, дыма на чердаке уже не было. А еще через несколько минут прибывшие офицеры ФСБ обнаружили своих товарищей в квартире, где уже не было свидетеля.

Глава 11

Домой Марина приехала поздно вечером. После встречи в больнице с Рашковским она еще поехала в институт, где задержалась до восьми вечера. Уже сидя за рулем автомобиля, почувствовала, как устала. Долго сидела, опустив голову, словно вспоминая все, что с ней случилось в этот длинный день. И только минут через десять наконец подняла голову, достала ключи.

На стоянке вечером в пятницу машин бывало меньше обычного. Многие по пятницам уезжали за город и возвращались в понедельник утром. Она развернула свой автомобиль, оставила его на обычном месте, ключи отдала дежурному охраннику и отправилась домой. На полпути с огорчением вспомнила, что не купила хлеба. В ее старом доме, где она прожила столько лет, за этим следила соседка, обычно покупавшая хлеб на две квартиры. Но здесь не было такой приветливой соседки или кого-то, кто мог помочь ей в подобных делах. Она взглянула на часы. Булочная была недалеко, но идти туда никак не хотелось.

У дома стоял Андрей. Это ее удивило. Обычно он провожал ее по утрам, по вечерам он не появлялся. Не случилось ли чего? Она поманила его к себе.

— Послушай, мальчик, — устало сказала Марина, — неужели тебе нечем заняться? Пойди на дискотеку, встречайся с подружками, читай книги — жизнь так прекрасна. А ты вместо этого дежуришь у дома старой бабы, которая годится тебе в мамы.

— Это мое дело, — упрямо сказал, чуть покраснев, Андрей. И затем почти дерзко: — Вы мне нравитесь.

— И ты мне нравишься, — сказала она, — но это не значит, что нужно постоянно дежурить у моего дома. Хотя подожди. Может, ты мне поможешь?

Он согласно кивнул. Конечно, он готов помогать ей сколько угодно.

— Я не успела купить хлеб, — сказала она, улыбаясь, — ты не можешь сходить в булочную?

— Только не предлагайте мне денег за хлеб, — пробормотал он в ответ, широко улыбаясь. Ей так нравилась эта чистая, светлая улыбка. — Какой вы любите? Белый или черный?

— Давай «Бородинский», — попросила она, — только быстрее возвращайся, уже поздно. Булочная за углом.