Читаем Инстинкт марионетки полностью

— Не стоит беспокойства, — учтиво отклонила помощь госпожа министр. — Скоро пройдёт, я приняла лекарство. Ваша задача куда важнее, не стоит разменивать энергию по мелочам.

— Браво! — хлопнул в ладоши Стеван. — Вот оно — самопожертвование ради всеобщего блага!

Леди Элаиза недовольно поджала губы. Последние полгода ей слишком часто приходилось заниматься не своим делом: самолично участвовать в агитации, ездить по убогим захолустьям, восторженно жать руки, вдохновенно вещать про благо революции, новый мир и поддержку союзных государств. Казалось, ещё пара-тройка месяцев в этой варварской стране, и она сама поверит в то, что говорит. Это пугало достопочтенную даму, ранее не страдавшую опасными иллюзиями.

Госпожа министр повернула на запястье браслет с миниатюрными часиками и глубоко вздохнула: вот он, момент истины, результат всех её трудов, многоходовых комбинаций и натянутых улыбок… Но нужно сделать над собой последнее усилие.

— Господа, я бесконечно ценю ваше общество и горжусь, что имела честь работать бок о бок с такими самоотверженными людьми.

Собратья по политическому оружию удивлённо воззрились на «каменную» леди, вдруг взявшую официальный тон.

— Четыре часа, — невозмутимо пояснила госпожа Элаиза, переводя взгляд на разомлевшего соотечественника.

— И правда, — спохватился Толдон, — Господа, пора проведать глубокоуважаемого короля и узнать его решение. Мистер Стеван, вы не будете так любезны? — осведомился посол, разбивая деловым тоном неловкую паузу.

— Бывшего короля, — поправляя костюм, предостерегающе уточнил народный депутат.

Арни Толдон с готовностью извинился и, что-то напутственно нашёптывая парламентёру, проводил того на лестницу.

Через приоткрытое окно в кабинет влетела песня: чистая, звонкая, про военное братство, честь и совесть, любовь к жизни и Родине. К поставленному голосу артиста вскоре присоединились другие, уступающие по технике и красоте, но увеличивающие мощь, цепляющие за душу неизжитой правдой.

— Сильно! — юный политический деятель шмыгнул носом, украдкой вытерев скупую слезу. Хотя, на сей раз, смущение было излишним, слегка растрогалась даже «каменная леди». — Мистер Джарка, простите мои сомнения, но… — развёл руками депутат, — вы всерьёз утверждаете, что способны управлять вот этим? Волей народа, святыми стремлениями, сиюминутными порывами?

— Мистер Драган, я это видел — опередив ответчика, без лишней сентиментальности встрял генерал. — Тоже не верил… Помните, нам срочно потребовалось перекрыть вокзалы, чтоб обособить столицу?

Молодой человек озадаченно кивнул:

— Железнодорожники давно были недовольны, вот и началась забастовка! Да, она началась очень вовремя, но…

— Очень вовремя, — усмехнулся Линчик, — и там, где надо.

— У магистра ушло на это чуть больше восьми часов, — подтвердила госпожа министр. — Как видите, наше правительство предоставило лучшие кадры.

— Я предпочитаю думать, что революцию сделал народ, а не зомбипрограммирование, — растерянно пожал плечами рыжий. — Хотя, не спорю, главное результат.

— Ну, что вы, молодой человек, не переживайте, — сочувственно улыбнулся маг. — Конечно, народ. И, боже упаси, никаких зомби — это не моя специализация.

— А какая ваша? — недоверчиво уточнил Драган.

Старичок задумался, изредка поглядывая на оппонента, словно подстраиваясь под его интеллектуальный уровень.

— Возьмём конкретный пример: забастовку на вокзалах, которую упомянул господин генерал, — неторопливо начал магистр, срезая с приглянувшегося яблока тонкую полоску кожуры. — Как вы верно заметили, недовольство уровнем жизни у рабочих уже имелось. И, возможно, когда-нибудь они всё же вышли бы на улицы или направили в парламент коллективную жалобу, или… кто его знает, я же не провидец, — мягко усмехнулся мистер Джарка. — Но вам потребовалось, чтоб все эти люди посчитали своим гражданским долгом перекрыть три конкретных вокзала, ровно десятого числа и удерживать их не меньше двух недель. Верно?

— Хотите сказать, вы внушили им эту мысль?

— Нет, мистер Драган, я ничего не внушаю, — покачал головой магистр. — Я работаю с тем, что уже имеется: мыслями, страхами, инстинктами…

— И надо признать, у вас отлично получается! — в кабинет широкими шагами влетел старший депутат.

— Мистер Стеван, вы быстро, — поперхнулся чаем посол. — Похоже, у нас всё получилось?

— Революция победила! — довольно заявил мужчина, потирая руки. — Монарх добровольно передаёт всю власть парламенту и вместе с семьёй навсегда покидает свободную республику. Но у него есть одна маленькая просьба, — на радостях депутат одним махом осушил бокал красного. — Нет, это не то, — уныло сморщился он. — Шампанского, лучшего шампанского сюда!

Девчушка кивнула и расторопно покинула кабинет, не забыв прихватить стопку грязных тарелок.

— Шампанское вполне уместно, — милостиво согласилась госпожа министр, успокаивая чересчур взбудораженного политического деятеля, — но что за условие? Король хочет откуп? Или формальное сохранение титула? Если он требует гарантий безопасности и денежное довольствие, то…

Стеван активно замотал головой, поднимая руки: