Читаем Инспектор милиции полностью

Зачем я ехал к Чаве? Можно было зайти к Крайновой, поговорить с ней, свести ее с Ледешко — и дело с концом. История ведь сама по себе вздорная. Но меня тянуло к молодому цыгану любопытство. А может быть, и какое-то другое чувство? Не знаю. Но мне захотелось познакомиться с Чавой поближе.

Мы проскочили полосу насаждений и выехали на луг, где паслись коренастые темно-красные буренки, при­льнув мордами к траве. Я остановился, не заглушая мо­тора. Пацан сиганул из коляски и помчался по траве к лошади, которую я сразу не различил среди коровьих спин.

И вдруг от стада отделился огромный рябой бугай. 

Он приближался ко мне, задрав вздрагивающий хвост, свирепо изогнув шею и выставив вперед рога. Они у него хищно изгибались, отливая чернотой.

Бык остановился в нескольких метрах, глядя на меня застывшим, налитым кровью глазом. Я газанул, чтобы припугнуть его.

Он, оттолкнувшись от земли всеми ногами, так что из-под копыт взметнулись комья земли, бросился вперед, на меня.

Больше я не раздумывал и рванул мотоцикл с места. Сзади что-то ухнуло, затрещали, схлестнулись молодые дубки.

Со стороны, наверное, это было захватывающее зре­лище. Я мчался по едва заметной тропинке, подскакивая на седле и выжимая из машины все что можно. Трава билась о полированные бока «Урала», пучками застрева­ла между коляской и мотоциклом.

В зеркальце я видел разъяренную морду быка, преследовавшего меня чудовищными прыжками. Попадись на моем пути хоть небольшая ямка, я взлетел бы вверх и не знаю, где приземлился бы…

Мне казалось, что преследование продолжалось веч­ность.

Я, не сбавляя скорости, миновал хутор, проскочил мост. На меня восхищенно смотрели трое пацанов, стояв­ших по колено в воде.

Я заглушил мотор и подошел к берегу, поглядывая в сторону лесопосадок. Там застыл бугай, довольный, подлец, тем, что спровадил меня из своих владений.

— Купаемся? — как можно беспечнее спросил я, ша­ря по карманам в поисках платка.

Руки у меня дрожали.

— Вон сколько наловили! — кивнул мальчуган куда-то мне под ноги.

В камышах стояло ведро, в котором копошилось нечто зеленое. Я не сразу сообразил, что это раки, потому что видел их только красными.

— Кто из вас знает Крайневу?

Вопрос, конечно, глупый: на хуторе едва десяток домов.

— Баба Вера, что ли? — уточнил тот же пацан,

— Она самая.

— Аида, покажу.

Он вылез из воды весь в иле. Даже вокруг рта у него, как усы, темнела грязь.

Мотоцикл я повел, не заводя. Мой преследователь все еще красовался на краю хутора. Черт знает, какие у него намерения!

— Баба Вера, до вас тут пришли,— подвел меня к калитке мальчуган.

Крайнова, чистенькая старушка, стоявшая у забора, низко поклонилась:

— Здравствуйте! Заходите, милости просим.— Она ловко утерла фартуком мордочку моему провожатому, пожурив его.— Докупался! Вон, жаба цицки дала…

Пацан вывернулся из ее заботливых рук и вприпрыж­ку побежал на речку.

— Поговорить с вами хочу.

— Проходьте до хаты.

Мы зашли во двор, отороченный нарядными, словно нарисованными, подсолнухами. Я остановился.

— Прошу в хату.

— Можно и здесь.— Я указал на завалинку, как бы давая понять, что дело у меня пустячное и разводить официальности не к чему.

В зеркальце я видел разъяренную морду быка…

— Можно и здесь, если желаете.— Она быстро об­махнула фартуком и без того чистую завалинку.

Мы присели.

— А я гадаю, что это красное промчалось по дороге? Вжик — и нету.

— Мотоцикл…— уклончиво ответил я.

— Ловко вы с им управляетесь.

Да, инструктор по мотоспорту в школе поставил бы мне сегодня высший балл.

— Жалуются на вас,— сказал я, желая переменить тему.

Сказал и улыбнулся. Потому что не знал, как гово­рить с этой симпатичной старушкой по такому дурацко­му поводу.

— Ледешиха?

— Она.

— Была у вас? — Крайнова покачала головой.— Неужто до такого сраму упала? (Я кивнул.) Батюшки, стыд-то какой…

Старушка немного помолчала, подумала.

— Хай,— сказала она.— Сдам я свою Бабочку на за­готпункт. От греха подальше. Да и старая я стала, труд­но ухаживать, сено заготовлять…

— А как же вы без молока будете?

— Для кого молоко-то?

— Для внучат…

Баба Вера кивнула на окно. И тут только я увидел, что за нами, отодвинув занавеску, наблюдает древний, сухонький старичок.

— Вот и все мои внучата…

— Нету, значит?

— Есть, как не быть. Э-эх, мил человек, кто нынче по хуторам живет? Старики да бобыли. Молодежь, она до города подалась. А нам со стариком и козы хватит. Вот куплю козочку. И молочко будет и шерсть… Значит, завт­ра и повезу мою Бабочку.

— Точно повезете?

— За трешку сосед свезет. Шофер. Я почему-то очень обрадовался.

— Вера… как вас по батюшке?

— Николаевна.

— Вера Николаевна, когда сдадите свою корову, зай­дите ко мне с квитанцией, ладно?

— Хай буде так, зайду.

— Вот и хорошо! — Я поднялся. Прямо гора с плеч.

— Может, вина? — предложила старушка.

— Что вы, какого вина? — воскликнул я.

— Нашего, домашнего. Сычов всегда пил да нахва­ливал…

Вот оно что! Ну и порядочки установил тут мой пред­шественник.

Я, разумеется, отказался наотрез.

Крайнова проводила меня за калитку и с уважением посмотрела на «Урал».