Читаем Иноземец полностью

Брен сделал лишнюю карточку и припечатал к ней последнюю ленту - для старика, который говорил без умолку, что его внуков зовут Надими, Фари, Табона и крошка Тигани, у которой только что прорезались первые зубки, а его сын Феди - крестьянин в провинции Дидайни, и не согласится ли пайдхи сфотографироваться?

Брен встал, чувствуя, как с трудом растягиваются одеревеневшие мышцы, он улыбался в камеры под щелканье затворов - другие туристы тоже поспешили получить разрешение на снимок. Теперь он уже не так волновался из-за этой встречи, его воодушевило, что туристы оказались вполне доступными существами, даже дети держались с ним уже гораздо спокойнее. "А ведь это, думал он, - самый близкий мой контакт с простым народом, если не считать тех немногих, кого я встречал на аудиенциях в Шечидане". Воодушевленный успехом своего публичного жеста, действуя в привычках дипломатической работы, он счел себя обязанным проявить ответную любезность и проводить туристов до дверей и автобусов, несмотря на холод; всякое дополнительное проявление доброй воли - всегда правильная политика; и ему понравилась пожилая пара, эти двое шли рядом с ним и расспрашивали о его семье.

- Нет, жены у меня нет, - говорил он, - да, я уже думал об этом...

Барб умерла бы здесь от скуки и раздражения, ей не вынести затворничества, в котором живет пайдхи. Барб задохнулась бы в постоянном окружении службы безопасности, а что до осторожности и осмотрительности её жизнь никак не отвечала запросам совета... она бы не прошла... и вообще... Барб... я ведь не люблю её, просто она мне нужна.

К нему протиснулся какой-то мальчик, застыл буквально на расстоянии вытянутой руки и сказал без лишней скромности:

- Смотрите, а я такого же роста!

Что было истинной правдой. Но родители торопливо оттащили отпрыска, объявили, что так говорить очень иншейби, очень нескромно, грубо и опасно, умоляли пайдхи о прощении и тут же попросили сняться с ними, если кто-нибудь из персонала пайдхи согласится щелкнуть затвором.

Он улыбнулся в стиле атеви, подождал, пока они все подготовят, и постарался выглядеть благовоспитанным и спокойным, стоя вместе с четой перед объективом.

Защелкали и другие камеры - в тот момент, когда он шагнул в сторону, целая очередь щелчков.

И среди них невпопад хлопнуло три раза снаружи. У Брена замерло сердце - он узнал выстрелы, но тут же кто-то ухватил его за руку и швырнул в холл через открытую дверь, а туристы бросились врассыпную из-под портика, на дождь.

Прогремел ещё один выстрел. Туристы радостно закричали.

Это Тано чуть не придушил его - а он и не знал, что Тано рядом.

- Оставайтесь здесь! - скомандовал Тано и вышел наружу, положив руку на пистолет.

Но Брен не мог оставаться на месте, не зная, что происходит и откуда грозит опасность. Он рискнул высунуть голову и посмотреть вслед Тано, на удаляющуюся спину - но высунул только голову, сам постарался держаться за массивной дверью. Туристы стояли неплотно, он увидел в просветах между ними мужчину-атева, лежащего на мостовой под дождем, а чуть дальше - других атеви, выбирающихся с газона на идущую по дуге подъездную дорогу рядом с пушкой - просто тени за пеленой дождя. Водитель микроавтобуса, игнорируя все происходящее, кричал туристам, чтобы быстрее садились, что им сегодня ещё далеко ехать и по расписанию предусмотрен второй завтрак на озере, если пройдет непогода.

Туристы загрузились, а атеви-тени собрались вокруг мужчины, лежащего на булыжнике. Брен решил, что стрельба окончена. Он вышел - и остановился в дверях, когда в лицо ударил сырой ветер. Немедленно примчался Тано.

- Войдите внутрь, нанд' пайдхи! - приказал Тано.

Первый микроавтобус уже отъезжал, туристы прижимали носы к стеклам, некоторые махали. Брен помахал в ответ - привычка, ничего не поделаешь - и застыл, ошеломленный гротескным зрелищем. Микроавтобус тем временем объехал вокруг пушки, за ним - второй.

- Все улажено, нанд' пайдхи, уйдите внутрь. Они думают, что это специально для них разыграли матчими, все в порядке.

- Все в порядке? - Брен обуздал свое негодование и овладел голосом. Кого там убили? Кто это?

- Не знаю, нанд' пайдхи, попытаюсь выяснить - но я не могу оставить вас тут внизу. Пожалуйста, идите наверх.

- Где Банитчи?

- Там, снаружи. Все в порядке, нади, идемте. Я провожу вас в ваши покои.

Затрещала карманная рация, Тано нажал на кнопку.

- Он со мной, - сказал Тано.

Брен думал: это был голос Банитчи, слава Богу, Банитчи жив-здоров, но где же Чжейго? Он слышал, как Банитчи говорит что-то словесным кодом, мол, проблема решена, потом другой голос - у атеви не всегда легко определить, мужчина говорит или женщина, - сказал что-то насчет второй команды, с которой все в порядке.

- А вдова? - проговорил негромко Брен, вдруг задавшись вопросом поневоле начнешь спрашивать, когда увидишь мертвого на земле, - не была ли как-то вовлечена Илисиди, все ли с ней в порядке, и уж не была ли она сама автором спектакля, разыгравшегося там, снаружи, при участии Банитчи?